Берт засмеялся:
– Я использую его только в экстренных случаях. Он требует большой концентрации и очень утомляет.
– Магнус мог бы выйти из ловушки таким путем?
Берт покачал головой:
– Он пока недостаточно взрослый. К счастью для нас, Магнус не умеет ходить сквозь стены. Нам этого еще не хватало!
Блейк помолчал, размышляя над словами Берта.
– Мы скучали по вас, – наконец промолвил он. – Нам было бы приятно снова увидеться с вами. Честно говоря, мы боялись, что вы не вернетесь.
– Мы находились в Вудсайде, но там никогда надолго не задерживаемся.
Блейк не знал, кто жил в загородном доме Баттерфилдов сейчас. Берт говорил, что именно там они держат лошадей. Он, Гвинет и их дети были опытными наездниками. Даже Августа в свое время неплохо держалась в седле.
– Вы поужинаете с нами завтра вечером? – спросил Берт.
Блейк кивнул. Он был искренне рад, что Баттерфилды вернулись.
– С удовольствием.
Баттерфилд улыбнулся и, взяв Магнуса за руку, стал спускаться по парадной лестнице. На полпути вниз они оба исчезли.
Блейк направился в ванную комнату, где Сибилла мыла Чарли. Мальчик возбужденно рассказывал матери о том, как сильно он испугался, попав в темный грязный тайный ход.
– Если ты еще раз сделаешь нечто подобное, – строго сказал Блейк сыну, – я больше не позволю тебе играть с Магнусом.
– Обещаю, что больше не буду, – прошептал Чарли.
Сибилла вынула его из ванны и обернула в полотенце.
– Берт сказал, что они всю неделю находились в Вудсайде, – сообщил Блейк жене.
Она кивнула. Беттина вскользь упоминала в книге о загородном доме. По ее словам, Баттерфилды продали его, а лошадей перевезли в конюшню, расположенную в округе Марин, куда им было удобнее ездить. Похоже, Беттина плохо помнила коттедж в Вудсайде, и он ее мало интересовал.
Вечером Грегори поужинали в кухне, и Чарли рассказал брату и сестре о своих приключениях. Услышав о Магнусе, Энди и Каро встрепенулись. Они были рады слышать, что Баттерфилды вернулись.
– Берт пригласил нас на ужин завтра вечером, – произнес Блейк, и его слова были встречены с восторгом.
Оставшись наедине с супругой, он сообщил, что собирается через пару недель пригласить домой на ужин деловых партнеров. Блейк намеревался обсудить эти планы с Бертом, чтобы заручиться его поддержкой и одобрением. Главное, чтобы призраки не мешали ему. Блейку не хотелось, чтобы за столом неожиданно появилась Августа и стала рассматривать его коллег через лорнет. Хотя, судя по всему, гости Блейка не заметили бы ее. Алисия, по крайней мере, не видела призраков, поэтому напрашивался вывод, что Баттерфилдов могли лицезреть только члены семьи Грегори. Общение с привидениями – их привилегия.
Когда Блейк, сидя за столом, заговорил о предполагаемом визите гостей с Бертом, тот добродушно рассмеялся:
– Разумеется, вы вправе устраивать здесь званые ужины. Это же ваш дом!
– Ну, не совсем наш… Вы его построили и до сих пор в нем живете.
– Но всегда готовы уступить территорию нынешним хозяевам, мы не собираемся мешать вам, – продолжил Берт. – Просто дайте нам знать, когда вы намерены принять гостей, и мы уедем на это время в Вудсайд.
Блейка снова поразило, что призраки вели себя как живые люди. При общении с ними возникало странное ощущение двойственности: с одной стороны, Грегори относились к Баттерфилдам, как к обычным людям, а с другой – хорошо знали, что имеют дело с призраками. Блейк уже понял, что Батртерфилдов видели только те, с кем они чувствовали себя комфортно. Призраки существовали в весьма специфическом, ограниченном измерении, и все же общение с ними было нарушением законов пространства и времени. Этого Блейк не мог объяснить.
– Сообщите мне дату вашего званого ужина, и я постараюсь увезти свою тещу подальше от дома, – с улыбкой сказал Берт Блейку. – Кстати, кого именно вы намерены пригласить?
Берт живо интересовался всем, что было связано с жизнью Блейка.
– Коллег по работе, экспертов в области информационных технологий. Мне трудно объяснить, чем именно они занимаются, ведь я финансист. В общем, я сам мало разбираюсь в специфике их работы.
– О, и не пытайтесь мне объяснить, это за пределами моего понимания!
Ангус услышал о том, что намечается какая-то вечеринка, и сразу вмешался в разговор:
– Я могу поиграть гостям на волынке.
Магнус состроил рожицу и сделал вид, будто затыкает уши. Остальные рассмеялись. Ангус повернулся к Энди и спросил, подал ли тот уже заявление в Эдинбургский университет.
– Да, подал, – ответил Энди. – Я бы с удовольствием поехал учиться в Британию. Неделю назад отправил заявление по электронной почте, едва успел до истечения срока подачи документов. Посмотрим, что из этого получится.
Энди не знал, возьмут его или нет, как, впрочем, и двое его друзей, которые тоже подали заявления в Эдинбургский университет.
– Чудесное место, – мечтательно произнес Ангус. – Я был там счастлив. Конечно, в мое время в университет не брали девушек, их начали принимать только двадцать пять лет назад, в 1892 году. Уверен, вам понравится в Эдинбурге!
Энди был ошеломлен, услышав из уст Ангуса дату, и стал подсчитывать, сколько лет было бы его собеседнику сейчас.
– За время учебы я два раза был помолвлен с местными девушками, – продолжил Ангус.
– А сколько раз в своей жизни вы были помолвлены, дядюшка? – пряча усмешку, спросил его внучатый племянник Джошуа.
Тот на минуту задумался.
– Много. Я заключил сорок или пятьдесят помолвок. Обручался раз в год, не реже. Но в последнее время, к сожалению, этот процесс замедлился.
Все сидевшие за столом, даже Августа, рассмеялись.
– Ты был невыносим, – заявила она. – Наша бедная мать ужасно страдала от твоих метаний, непослушания и погони за женщинами. Причем ты постоянно был помолвлен, и мы ждали свадьбы, но ни разу ее так и не сыграли.
Ангус мечтательно закатил глаза, вспоминая свои прошлые подвиги.
– Это было замечательное время, – заявил он и пристально посмотрел на Сибиллу и ее дочь.
В этот вечер на Сибилле было вечернее платье из красного атласа без бретелек. Оно подчеркивало достоинства стройной фигуры, хотя и было довольно старым. Каролина надела на ужин короткое черное платье для коктейлей, она гордилась своими длинными ногами и не привыкла скрывать их.
– Вы танцовщица? – с невинным видом спросила Каролину Августа, когда гостья садилась за стол.
Каролина ответила, что не занимается сейчас танцами, хотя ходила на балет, когда была маленькой.
– Я просто подумала, что вы пришли в балетной пачке, – промолвила привередливая старуха, намекая на ее короткое платье, и Каролина покраснела.
Остальные Баттерфилды захихикали. Колкость была вполне в духе их бабушки, не одобрявшей новой моды. Она осуждала даже ту женскую одежду, которая приоткрывала лодыжку или нижнюю часть ноги.
После этого общего ужина последовали и другие. Баттерфилды и Грегори все больше сближались. Шутки и беззлобные поддразнивания сдружили их. Энди стал относиться к Беттине как к сестре, но родители замечали его легкую влюбленность в Люси. Энди все понимал
