с автоматами. Они встревоженно быстро перекрикивались и переговаривались по рациям. Откуда-то из-за стены зазвучали глухие автоматные очереди. Нарастающее чувство тревоги поднималось в груди и сдавливало горло. Чувство страха плотно кутало меня в своих объятиях. Звук стрельбы нарастал, и норовил просочится через крепкие стены джима. Раздался звук разбитого стекла и чей-то крик боли. Идущая рядом со мной Лерка вздрогнула, испуганно обернулась. В её зелёных глазах блеснула едва скрываемая паника. Лерка у меня хоть и боевая, во всех смыслах, но стрельбы она никогда раньше не видела. Не говоря уж о том, чтобы находится в её эпицентре. Болезненный толчок сердца отозвался у меня под сердцем – я не должна была ей позволять ехать вместе со мной! Чёрт! Дядя Сигизмунд завёл нас с Лерой в какое-то подвальное помещение с низким потолком и не слишком чистыми стенами, завешенными вырезками из спортивных журналов, плакатами, стикерами и прочей спортивной атрибутикой. Здесь располагались тренажеры для занятия тяжелой атлетикой – штанги, гири, кувалды, резиновые покрышки с канатами и прочий инвентарь, способствующий наращиванию крепких мужских мускул. К моему ужасу здесь, прямо на матах лежало трое мужчин в окровавленных бинтовых повязках. Вид у них был страдальческий и измученный. В металлическом тазу, в темно-багровой воде плавало несколько марлевых тампонов. Чуть дальше валялись на полу разорванные упаковки из-под обезболивающих. Один из мужчин, с густой темной бородой и необычайно плоским носом, взглянул в нашу сторону, когда мы вошли внутрь. – Это ещё что за пигалицы, Гарм? – низким голосом проворчал он. – Это моя племянница, лишенная мозгов и инстинкта самосохранения, – прорычал дядя Сигизмунд. Я пристыженно опустила взгляд. – Бывает... – ухмыльнулся плосконосый мужчина, глядя на меня. – Где Лохматый и Гонг? – отрывисто бросил дядя Сигизмунд. – Они должны были за вами присматривать. – Да здесь, мы отлить ходили... – из узкой, неприметной дверки, под красноречивый шум слива воды, вышли ещё двое мужчин. Оба в черных куртках, бронежилетах и джинсах с цепями. – О, Ника, привет... а ты чё здесь? – спросил Гонг, мужчина с вьющимися светлыми волосами. Он недоуменно посмотрел на дядю Сигизмунда. – Так вышло... – стыдливо проговорила я и опасливо покосилась на дядю. – Гарм, слышь, а там че шмаляет кто-то? – спросил Лохматый, который был идеально лысым, но носил лопатообразную русую бороду. – Или мне показалось? – Гудзевич, своих гов*омесов прислал, – презрительно и зло бросил дядя Сигизмунд. Гонг тут же достал ружье со скользящим затвором, а Лохматый взялся за автомат. – Вы останетесь здесь и подготовите Банника, Грызуна и Удара к транспортировке – их нужно увезти отсюда,- пророкотал дядя Сигизмунд. – И этих двух идиоток – тоже. Лица Лохматого и Гонга вытянулись от возмущения и разочарования. – Да ты че, Гарм! Мы че должны когти рвать, когда тут такое!.. – воскликнул шокированный Гонг. – А вы че за оружие взялись, чтобы удаль свою показать? – зловеще спросил дядя Сигизмунд. Оба мужчины тут же в нерешительности переглянулись. Лохматый прокашлялся и вышел вперёд. – Гарм, ты прав, наших парней действительно нужно перевезти отсюда... – Эй! – крикнул плосоносый. – Я никуда не поеду! Я могу стрелять... крх, б**ть... Он закашлялся и изо рта у него хлынула кровь. Я обеспокоенно оглянулась на дядю. – У него легкое прострелено!.. Я уже видела такие ранения. – Да ладно! – буркнул дядя и посмотрел на плосконосого. – А ты, если останешься, гарантированно сдохнешь! Поэтому заткнись и лежи тихо, Удар. Двое других раненных тоже хотели поспорить, но в отличии от Удара, не могли и звука издать. Только сейчас становилось понятно, что эти люди присмерти. – Гарм, – Лохматый подступил ближе к дяде, – за тобой последнее слово, но если мы свалим... это на два ствола меньше. Я знаю, ещё с девяностых, Гудзевич всегда ездит на дело очень большой компанией. В этот раз, ведь тоже так? Я прав? – Да, похоже, – с мрачным видом, нехотя, признал дядя Сигизмунд. – А нас и так всего пятнадцать на ногах. Без нас с Лохматым будет и вовсе тринадцать. Вас сомнут. Словно в подтверждении его слов стрельба снаружи усилилась и загрохотала громче, яростнее и ближе. Затем грянул взрыв. Я вздрогнула, отшатнулась назад и бросила взгляд на раненных мужчин. У меня появилась очередная, совершенно дикая и дурная идея. – Лохматый, парням так и так нужно к врачу, ты же видишь – они подыхают! – обернувшись в сторону взрыва, бросил дядя. – Хватит трепаться!.. – Гар-рм! – из последних сил прорычал мужчина с плоским носом. – Он дело говорит! Я не позволю себя никуда увезти, если буду знать, что вас ещё меньше станет! Лохматый и Гонг опытные волкодавы, сам знаешь! Они оба двадцати стоят! Вы в тринадцать рыл джим не удержите! – Без тебя знаю! – рыкнул дядя Сигизмунд. – Поэтому Лохматый с Гонгом отвезут вас к моему... старому приятелю, он надежный. У него оставят вас и приведут подкрепление. – Гарм, ну реально, – вмешался Гонг. – Вы можете, на хрен, не дождаться этого... подкрепления. Снаружи кто-то проорал грязные ругательства, заклокотала быстрая пулеметная очередь. Раздался гулкий грохот, взрыв, стрекот автоматов и мощные, раскатистые одиночные выстрелы. В дядя Сигизмунда ожила рация. – Гарм! К ним ещё две тачки прикатило! – проорал голос в рации.-Это п**да, сколь их набежало! С*ка! У нас Краб ранен!.. – Теперь нас четырнадцать, – кивнул Лохматый. – Ты предлагаешь всем здесь остаться?! – рыкнул дядя. – Я могу отвезти раненных... – внезапно осмелилась подать голос я. Все мужчины уставились на меня. А слева я чувствовала ошарашенный взгляд Логиновой. Дядя Сигизмунд глядел так, словно я сказала, будто столица России с завтрашнего дня переносится на Марс. А Лохматый и Гонг смотрели задумчиво, с надеждой. – Вероника, ты... – Дядя Сигизмунд, – в другой ситуации я бы не решилась перебить дядю, но сейчас был другой случай. – Лохматый и Гонг правы. Вас слишком мало. На полицию вам рассчитывать не придется! – Ника!.. –
Вы читаете Неоновые росчерки (СИ)
