Вы знаете, как я умею водить! Сами меня учили! Я доеду и людей ваших довезу! А вы сможете не распылять свои силы!.. Тут дядя посмотрел меня долгим изучающим взглядом, скосил глаза на Лохматого с Гонгом и нахмурился. Размышлял он недолго. Дядя, а точнее один из видных авторитетов прошлого, Гарм, принимал решение быстро и четко. – Ладно, – рыкнул он. Было видно, что ему трудно соглашаться с доводами, озвученными мной и Лохматым. И ещё труднее смириться с тем, что я буду в опасности и он не сможет, в случае чего, меня защитить. Но беда том, что если он отпустит Лохматого с Гонгом и ослабит свои позиции, то он и его люди также имеют низкие шансы выжить. Да и никто не сказал, что Лохматый с Гонгом, в случае опасности, смогут защитить раненных и нас с Леркой. Пожалуй, это была одна из самых сложных дилем для моего дяди. – Лохматый, Гонг загрузите раненных в наш фургон и... скажите Нике куда их везти. Затем он подошел ко мне и присел на колено возле меня. Только сейчас, глядя в глаза дяди Сигизмунда, такие же синие, как у меня, я увидела насколько сильно его мучает тревога за все происходящее. Он искренне боялся за меня. Ему не нужно было говорить об этом, это было в глубокой синеве его глаз, прежде, всегда источающей ледяную нерушимость перед любыми вызовами судьбы. – У нас фургон – Мерс, Спринтер. Ты знаешь, что это за зверь. Дядя не спрашивал, но я утвердительно кивнула. Sprinter от Mercedes не редкий гость в дядиной мастерской. – Он бронирован от колес до крыши, – продолжал дядя, – и немного тяжелее обычного. Помни об этом. Двигатель форсированный, по прямой до сотки разгоняется за восемь секунд. Он перечислил ещё несколько характеристик фургона, которые мне нужно будет учесть. – Под сидением водителя... – дядя на миг замешкался, но все-таки договорил, – девятимиллиметровый Глок, с полной обоймой и одной запасной. Ты помнишь, как я водил тебя в тир? Страх плотнее взял за горло – в тире тогда я показала неплохие результаты, но я не была уверена, что смогу воспользоваться настоящим пистолетом, да ещё и против человека! – Всё запомнила? – переспросил дядя. Я кивнула. Тут он взял мое лицо в свое теплые широкие ладони, чуть наклонил к себе и коснулся губами моего чела. – Ягодка, ты самое дорогое, что у меня осталось в этом гребаном мире, – проговорил он так, что слышала только я. – Прошу, береги себя и делай всё так, как тебе объяснит Лохматый. Он резко отпустил меня, поднялся и, не оборачиваясь, вышел из здания. Лохматый и Гонг погрузили страдающих от ран людей дяди Сигизмунда в просторный кузов бронзового Спринтера. Лохматый продиктовал мне адрес, который я сохранила в телефоне и сообщил, где можно срезать, чтобы было покороче. Мне также сообщили кодовое слово – Иокогама Девяносто Девять – которое, я должна буду сообщить приятелю дяди Сигизмунда. – И если вам сядут на хвост, – проговорил напоследок Лохматый, когда я уже села за руль и сжала пальцами ключ торчащий в замке зажигания, – помни: тебе нельзя тормозить. Возьмут парни Гудзевича – тебе и друзьям твоего дяди конец. Возьмут менты... – Тоже ничего не хорошего, – кивнула я. – Верно, – ухмыльнулся Лохматый и протянул свою ладонь с грязноватыми волосатыми пальцами. – Дай-ка лапку... Я дала ему свою ладонь, которую он мягко сжал, и, глядя мне в глаза, проникновенно произнес: – Мы на тебя рассчитываем, кроха синеглазая. Я на тебя не давлю, у меня права нет, но... если ты не доедешь до адресата, нам всем придется несладко. ‘Несладко’, пожалуй, было наименее точным определением того, что ждет и меня, и дядю Сигизмунда, и всех в этом джимме, если я позволю остановить фургон людям Гудзевича. Лохматый захлопнул дверцу и махнул Гонгу. Тот нажал на кнопку и автоматические ворота, пристроенного к джиму гаража, начали подниматься. Оба дядиных друга тут же взялись за оружие и, осторожно выглянув, открыли огонь. Гонг, быстро обернувшись, замахал мне рукой. Я повернула ключ. Под капотом огромного Мерседеса взревела мощная V-образная восьмёрка, снабженная новейшими инжекторами и турбо нагнетателем. Ладонями я ощутила передающуюся на руль мощь. – Господи, – нервно вздохнув, взмолилась Лерка, – если мы выживем, обещаю: я напишу про это песню и буду петь во всех клубах и барах! – Не вздумай! – бросила я дрогнувшим голосом и надавила на педаль газа. Фургон, подобно лидийскому боевому быку, вырвался из гаража, разбрасывая грязь и снег. Перед лобовым стеклом Спринтера показались несколько внедорожников, возле которых стреляли по джиму несколько десятков мужчин. Я вырулила прямо на них и дернула рычаг КПП. Фургон набрал скорость. Сердце в моей груди разгонялось до скорости движения поршней в цилиндрах. Я увидела перекошенные лица людей Гудзевича. Вместе с цепенящим страхом, меня обуяла ярость и восторг. По бронированному фургону застучали автоматные пули. Лерка вскрикнула, и наполовину сползла с сидения. Я и не подумала последовать её примеру – бронированное стекло Спринтера выдержало попадание целой очереди пуль. На максимальной скорости фургон отбил, отгрыз и оторвал распахнутые дверцы двух внедорожников. Я проехала мимо них, помня о наставлениях дяди, заложила широкий, но быстрый поворот и ринулась к ближайшему зданию, используя его, как укрытие. Выстрелы по нам прекратились. Лерка, взлохмаченная и перепуганная, вылезла обратно и с диким видом посмотрела на меня. – Роджеровна...- выдохнула она. – Ты в-вот, вроде бы, н-нормальная, просто принцесса... но, ин-ногда... в-в-ведешь с-себя... как еб... Фургон подскочил на яме, и я услышала, как у Лерке клацнули зубы. – Не трудись договаривать, – вздохнула я, – я поняла. Логинова лишь ошарашенно покачала головой. Ощущая адреналиновую лихорадку в крови, я вырулила на дорогу и встроилась в общее движение. Лерка, шумно выдыхая, всё ещё приходила в себя. Я бросила на неё обеспокоенный взгляд и виновато проговорила: – Прости... Но Логинова лишь махнула рукой. – Забей... Просто давай доедем до пункта назначения... – Не надо было произносить эти слова.
Вы читаете Неоновые росчерки (СИ)
