– Какие? – ‘Пункт назначения’. Лерка мгновенно побледнела. – Фак! – выдавила она. – Так, Роджеровна! Любые грузовики и с брёвнами... – Объезжаем...- кивнула я. – Издалека и по краешку! – договорила Лерка, выразительно качая головой. Я молча кивнула. Я пыталась сосредоточится на дороге и не думать о дядя Сигизмунде. Происходящее повергало меня в дикое потрясение. Я не могла до конца осознать, что вот это вот всё творится на самом деле. Только что нас обстреляли, а за спиной я оставила дядю Сигизмунда с его друзьями, и не знаю увидимся ли мы снова! Чёрт возьми!.. Я сейчас везу раненных... бандитов, будем называть все своими именами, которые пострадали в перестрелке с другими лицами из криминального мира. И по адресу, по которому мне сказали доставить раненных друзей дяди, наверняка проживает тоже далеко не самый порядочный и законопослушный гражданин. Нет, я всегда знала, кто такой мой дядя и какое у него прошлое, но его бандитское прошлое никогда, серьёзно, меня не касалось и даже не задевало. А сегодня – я в самом эпицентре! В самой гуще этого эпического криминального хаоса! От чувство накаленного напряжения внутри меня всё перекручивало, тянуло и сжимало. Чувство опасности влажно и горячо дышало в лицо и стремилось просочиться в сознание. Я бросила взгляд на спидометр и немного сбросила скорость. Не хватало ещё, чтобы нас полиция притормозила и осмотрела фургон... Вид у нашего фургона, после обстрела, с чуть треснувшим в правом углу стеклом и побитым пулями кузовом, и так весьма ‘импозантный’. Если я ещё и гнать под сотню с лишним буду, даже самые ленивые стражи порядка обратят на нас, совершенно ненужное внимание. Но, похоже, я поздно спохватилась: не прошло и двух минут, как мы выехали на скоростную автомагистраль, а в боковом зеркале Спринтера я уже увидела сверкающие мигалки полицейской Лады Веста. А следом раздался нагнетающий звук полицейской сирены и сухой мужской голос в громкоговорителе велел нам остановиться. Я чертыхнулась, сидящая рядом Лерка заметно побледнела и шепнула мне нервным голосом: – Роджеровна, а может оторвёмся? Это же Веста... очередной нелепый франкенштейн отечественного автопрома... – Лер, – ответила я, – мы не герои фильма ‘Форсаж’ или игрушки ‘Need for Speed’. Если бы мы тут вдвоем сидели, я бы может ещё и рискнула, но у нас пассажиры, которым никак нельзя попадаться полиции. Логинова покачала головой. – Я не знаю, как насчет ‘Форсажа’, но героиней какого-нибудь ‘Три дня на побег’ вполне себя ощущаю... – Вот если мы не остановимся, – проговорила я, аккуратно ‘пристраивая’ фургон возле обочины, – мы рискуем стать персонажами аналогично сюжета. Логинова, в ответ, лишь нервно и судорожно вздохнула. – Ты помнишь, что у тебя нет прав? – спросила она, зачем-то держась за ручку двери. – Помню, – с обманчивым спокойствием процедила я, наблюдая за полицейской машиной в боковом зеркале. В отражении зеркальной поверхности, влажной от капелек талого снега, открылась водительская дверца Лады и вышел полицейский в зимней униформе. Уверенной и грозной походкой, придерживая форменную шапку, он направился к нам. У меня были буквально секунды, чтобы понять, как действовать дальше. Чувство паники сотрясало сознание и безжалостно комкало нервы. Под учащенные толчки сердца в груди, я пыталась сообразить, что делать. Шаги подходящего к моему окну полицейского отмеряли последние секунды на размышление. Лерка что-то торопливо и выразительно шептала себе под нос: то ли молитву, то ли ругательства. Округлое и немного дряблое лицо полицейского появилось перед окном. Я встретилась взглядом с глубоко посаженными серыми глазами и опустила стекло. – Добрый день... – миленьким голоском ответила я. – Лейтенант Митрофанов. Ваши документы? Я выдавила виноватую улыбку, в сочетании с жалостливым и немного кокетливым взглядом: – Простите, пожалуйста, я забыла права дома... Просто нужно было очень срочно ехать, мы страшно опаздываем... – Ничего, успеете, – буркнул офицер. – Из машины выйдите. – К-конечно, – чуть заикаясь, угодливо проговорила я. Из-за нарастающего чувства паники мои легкие, казалось, стремительно сжимаются, лишая меня возможности вдохнуть кислород. Я вздохнула, бросила настороженный взгляд на Леру. Взгляд Логиновой говорил за неё: ‘Валим! У нас получится!..’. Я едва заметно качнула головой и собралась уже открыть дверцу машины, как знакомая белая вспышка, сверкнув перед глазами, погрузила меня в новое видение. А точнее – это было воспоминание стоящего снаружи, около дверцы полицейского. Я сразу узнала его, хоть в этом воспоминании ему было лет четырнадцать-пятнадцать. Пухлый, крупный, уже с заметным животом. Он стоял в полосатой футболке, с мороженным в руке и смотрел на террариум с какими-то крысами. В отличии от одноклассников, которые считали поход в местный провинциальный зоопарк хорошей альтернативой урокам, будущий офицер полиции выглядел бледным и испуганным. Он с неподдельным ужасом во взгляде, опасливо взирал на мечущихся за стеклом агути и бурмизов. Его одноклассники шутили над грызунами, перешептывались и хихикали. Некоторые фотографировали животных на телефоны, а сам будущий лейтенант Митрофанов, дрожа всем телом, нервно и поспешно поедал рожок с фруктовым мороженным... Воспоминание растворилось, осев тающей пылью на морозном мартовском воздухе. – Эй! Девушка-блондинка! Вы уснули или что? – стоящий передо мной лейтенант с раздражением щелкал пальцами у меня перед глазами. Я, вздрогнув, уставилась на него, глупо моргая глазами. – Да... извините, – пробормотала я. Почти мгновенно мне пришла в голову идея, как использовать промелькнувшее перед глазами видение из прошлого этого полицейского. Этот страж порядка, с детства, страдает сильнейшей мусофобией – то бишь боязнью мышей. Хм... не обнаружив у меня прав, он, как пить дать, захочет взглянуть на содержимое фургона. Захочет? Надо сделать так, чтобы он не захотел и подходить к нему. Я обернулась назад и со знающим видом достала из бардачка стопку листов, которые обнаружила случайно, ещё когда мне показывали автомобиль. Я не знала, что это за листы, да это было и не важно. Стараясь выглядеть уверенной, я открыла дверцу до конца и выбралась из машины. – Что везете? – грубо и властно поинтересовался полицейский. Удивительно, как меняет людей наличие униформы и хоть малая доля власти: от пугливого
Вы читаете Неоновые росчерки (СИ)
