тех, кто рядом... Это странно? Наверное, да. Даже дико, я бы сказала и как-то чрезмерно пафосно. То есть сама за себя я постоять не могу, но если опасность угрожает кому-то, кто мне дорог у меня... включается какой-то устрашающий механизм... – Лер, но что это? – спросила я. – Это не видения, которые я всегда могла списать на способности медиума или экстрасенса... – Да, уж, – вздохнула Лерка, – таким фокусам, мать его, даже в Хогвартсе не учат. – Не смешно, Лер, – я зажмурилась и печально покачала головой. – Конечно, не смешно, – хмыкнула Лерка, – живи ты в таком мире, тебя бы уже давно в Азкабан упрятали и тебе пришлось бы учиться превращаться животных, чтобы не сойти с ума. Я спрятала лицо в ладонях и всхлипнула. – Я не могу это контролировать, Лер...- проговорила я, – совершенно... – Ну, значит будешь учиться! – оптимистично воскликнула почти никогда не унывающая Лерка. – Че ты раскисла то? Мы живы и это главное, черт возьми! К тому же... Тут Лерка замолчала и уставилась в зеркало заднего вида. Я тоже посмотрела туда и оторопев увидела, как из снега, медленно, как зомби, поднимаются сразу несколько человеческих фигур. А другие тоже начинают шевелится. Лера чертыхнулась, быстро отставила чашку на место. – Ну, что довольна?! Видишь, почти все эти говноеды живы! Честно, Роджеровна, ты не могла град какой-то вызвать! Чтобы их приколотило хорошенько!.. Я ничего не могла ей сейчас ответить. Она поискала правой рукой ключ, но его не оказалось. Вместо этого, справа под рулем, красивым синеватым светом горела кнопка запуска двигателя. – Это чё?! – не поняла Логинова. – Безключевой доступ! – выпалила я, поняв в чем причина и посмотрела в окно. – А пульт, наверняка, остался у водителя... Лер, мы без него далеко не уедем! Логинова выругалась и, прежде чем, я успела хоть что-то сказать, выскочила из машины, подбежала к мертвому водителю Майбаха и забралась в его карманы. Через несколько мгновений, продрогшая и нервна, Лерка запрыгнула обратно. А я быстро нажала на кнопку запуска двигателя. Логинова вдавила в пол педаль газа и выкрутила руль. Майбах объехал лихо перевернутый внедорожник и устремился вперед. Нас хорошенько трясло и покачивало – машина была совсем не предназначена для поездок по заснеженной дороге. Но мы уезжали. От бандитов Гудзевича, большая часть из которых (к моему личному облегчению) точно осталась жива, от Мирбаха, с его опасными секретами и от полковника Датского, с его тайной. Мы уезжали от них всех и это было главное. ЖАННА МИКАДЗЕ Вторник, 24 марта. Ночь. Она не собиралась ехать в больницу. Жанна была слишком одержима местью, слишком одержима мыслью о том, убийцы её дочери останутся безнаказанными. Это так тяготило и беспокоило её, что когда ей позвонили из больницы, где лежал Клим, её внук, и сказали, что он ни с кем не хочет разговаривать кроме нее, она не сразу осознала сказанное. А затем представила его... Маленького мальчика, который пережил такое... Да ещё потерял мать и, скорее всего, потеряет отца. Он сейчас одинок, и мир для него враз помрачнел, окутавшись мрачными угрожающими тучами. Мир, слишком рано для ребенка, показавший свою самую темную сторону, угнетал, пугал и норовил сожрать, затрепетавшую от пережитого ужаса, душу десятилетнего мальчишки. Жанне стоило лишь представить, как Клим рыдает, забившись в угол, на кровати и зовет её... Сердце Микадзе не выдержала и, развернув автомобиль на полдороги к управлению УГРО, направилась в больницу, где лежал Клим. Оказавшись на месте и поднявшись на этаж травматологического отделения, Жанна так бежала по коридору, мимо темных палат, что поскользнулась, и сама едва не стала пациенткой местных докторов. Когда она, запыхавшаяся и встревоженная буквально залетела в палату к внуку, то на несколько секунд остановилась на пороге. Жанна не сразу узнала мужчину, который сидел на кровати у Клима и что-то, с доброй улыбкой, ему рассказывал. Тут Клим заметил её и взволнованно сел на кровати. – Бабушка! – вскричал он счастливо. Он спустил босые ноги на пол и бросился к ней. Жанна ринулась ему на встречу и, наклонившись, поймала мальчика в свои объятия. – Бабу-ушка... – Клим обхватил её тонкими руками и уткнулся лицом ей в живот. – Климушка, – Жанна ощутила слёзы на глазах. Глядя внука по голове, она мысленно отругала себя за то, что не приехала к нему раньше. А он все это время был один, наедине с переломавшими его жизнь и судьбу, обстоятельствами. Один на один с тем убийственным гадким кошмаром, который ему довелось пережить. Они стояли так несколько минут. Они оба плакали, оба в этот момент понимали и осознавали, что кроме друг друга, у них, из ближайшего семейного круга, никого не осталось. Да, у Клима есть двоюродные брат и сестра, дети убитого Самсона Токмакова, но тот крайне редко общался с Вацлавом, а последний приглашал старшего брата только по настоянию Ирины. Дочь Жанны взяла на себя миссию по примирению двух братьев, которые враждовали со школы, а повзрослев, встречались лишь по праздникам, да и то не всегда. – Климушка... – выдохнув, повторила Жанна с любовной нежностью гладя внука по голове. Он – это последнее, что у неё осталось от Ирины. И он, хвала Всевышнему, унаследовал от неё внешность – золотистые волосы и такие же, как у Ирины с Жанной, болотно-зеленые глаза. Жанна украдкой, быстро вытерла теплые слезы на щеке и посмотрела на бритоголового мужчину, с рыжеватой щетиной на лице, который не спеша поднялся с кровати. – Спасибо, что приехал к нему, Ратибор. Мужчина в ответ улыбнулся и покачал головой. – Я бы и раньше приехал, но... у нас устроили небольшое внутреннее расследование, касательно штурма дома вашего зятя, тётя Жанна. – Ратибор, племянничек, – чуть скривилась Жанна, – хоть твоя мать и является моей старшей сестрой, будь добр, звать меня по имени. Без всяких ‘тёть’. Иначе я опять буду звать тебя ‘племянничком’. Она усмехнулась, заметив, как Каульбарс недовольно поджал губы. Он не любил ‘племянничка’, ровно так же, как она терпеть не могла от него
Вы читаете Неоновые росчерки (СИ)
