Думы, задом подал свой фургон к двери грузового подъезда. Навстречу ему вышла пожилая и в перманенте дама — заведующая думской столовой, но шофер и грузчик, открывая задние двери фургона, сказали ей: — Идите, Клавдия Викторовна, на склад, мы все занесем. А то застудитесь!

— Спасибо. Потом сочтемся, — сказала заведующая, которая в любом случае должна была отстегнуть шоферу и грузчику что-нибудь из привезенных продуктов. Взяв у шофера накладную, она ушла к лифту, спустилась на склад.

А шофер с грузчиком начали разгружать фургон, извлекая из него коробки с консервированными фруктами и ящики «Chicken Legs, USA». Впрочем, от более пристального, чем у думских охранников, взгляда не ускользнуло бы и некоторое отличие этой разгрузки от всех предыдущих, а именно, что на сей раз — едва заведующая ушла — из недр фургона быстро выскочили два дополнительных и в таких же фирменных комбинезонах грузчика, удивительно похожих на отмороженных, у которых не так давно Машков отвоевал фуру с оборудованием «RUSAM Safe Way International, Inc.». Но поскольку никого с «более пристальным взглядом» поблизости не было, и заметить, что один из этих «грузчиков» вообще без левого уха, было некому, эти «грузчики», держа в руках заморские ящики «Chicken Legs, USA», тут же исчезли в двери грузового подъезда. Здесь вместо того, чтобы лифтом спустить «ножки Буша» в подвальный склад, они поднялись на второй этаж и, не отпуская кабину, быстро сняли с себя фирменные комбинезоны, под которыми оказались стандартно серые пиджаки и брюки, похожие на одежду внутренних думских охранников. Оставив ящики на полу кабины, они отправили ее вниз, а сами спокойной походкой хранителей порядка двинулись в дальний конец коридора.

Тем временем под землей, на тридцатитрехметровой глубине, ударно-вращательные сверла землепроходческого щита вдруг уперлись в некое жесткое препятствие и с визгом стали брызгать искрами в разные стороны.

— Стоп! Стой, еенать! — заорал оператор щита своему напарнику. — Выключай! Штеки поломаешь на фуй!

В разом наступившей тишине они оба соскочили с операторского пульта, угодили сапогами в мокрую породу и грязь, но, не обращая на это внимания, взобрались на насыпь отвала к своим штекам и стали руками ощупывать неожиданную преграду.

— Бетон, что ли? — сказал помощник, снимая с лица респиратор.

— Да какой в жопу бетон? Откуда тут?

— Ну, бетон, сам видишь!

— Еп-тать! Неужели мы не туда забурили? Брух яйца оторвет!

— Да мы правильно идем, чо ты? Зови инженера!

А в зале заседаний Думы председатель уже заканчивал свое выступление, читая:

— «Тайный сговор в Беловежской пуще президентов России, Украины и Белоруссии привел не только к развалу СССР. Он привел к выселению миллионов русских из бывших советских республик, к развалу экономики, к войне в Чечне и к потере Россией Черноморского флота, Севастополя и других исконно российских территорий. Он привел к утрате Россией звания сверхдержавы, к нашему международному унижению. Коммунистическая фракция Думы предлагает денонсировать Беловежское соглашение, как тайное, антинародное и преступное». Все, господа депутаты. Предлагаю приступить к голосованию.

— Позвольте! — донеслось из кресел партии Ияв Лин Сана. — А как же обсуждение?

Но этот и несколько ему подобных возгласов тут же утонули в решительно-веселом гуле зала:

— А чо обсуждать? Нечего обсуждать! Голосуем!

И руки депутатов потянулись к кнопкам голосования на их столах.

Председатель удовлетворенно обвел глазами зал, останавливая свой взгляд лишь на ключевых фигурах — Жир Ин Сэне, Го Ву Хине, Лу Кяне, Зю Гане. Каждый из них кивком головы утвердил его в принятом решении.

Как раз в эту минуту два «думских охранника» вошли в парикмахерскую, заперли за собой дверь и, достав пистолеты из плечевых кобур, через комнатку ожидания прошли в небольшой, на два кресла, парикмахерский зал. При их появлении у молодого парикмахера побледнело лицо и выпала из рук телефонная трубка.

— Садись! — пистолетом показал ему на парикмахерское кресло одноухий гость и положил трубку на рычаг: — Отстучался, падла.

Парикмахер, завороженно глядя на пистолет, сел.

— Ребята, я все объясню!…

— Ага, сейчас послушаем, — сказал второй отмороженный. Зайдя за кресло, он вдруг снял с себя поясной ремень, накинул его на торс парикмахера и тут же затянул так, что практически приковал того к креслу. — Кого ты тут на кого наводишь, сейчас все расскажешь.

Тем временем второй бандит своим поясным ремнем пристегнул к подножке кресла ноги парикмахера.

— Да я не сбегу, братки! Вы чего? — попробовал дернуться парикмахер. — Я ж объясняю…

Но теперь, когда он был уже намертво привязан к креслу, они не тратились на разговоры. Да и он онемел, потому что в огромном зеркале напротив себя увидел, как, стоя за его спиной, одноухий извлек из своего кармана плотный полиэтиленовый мешок и…

Рванувшись всем своим крупным телом, парикмахер лишь чуть-чуть поколебал привинченное к полу кресло. Правда, он успел вскрикнуть, но в тот же миг одноухий натянул ему на голову полиэтиленовый мешок, а его помощник обернул шею парикмахера шпагатом и затянул с такой силой, что у того глаза полезли из орбит и все тело задергалось в конвульсиях.

24

— Это чистая провокация! Они провоцируют нас, понимаете?!

— Ну и хрен с ними! Сколько можно терпеть?

— Сидят, понимаешь, на шее народа, получают бешеные зарплаты, дачи, машины, секретуток и ни за что не отвечают!

— Миллиарды стоит нам этот парламент, а помощи никакой, сплошной саботаж!

Чрезвычайное заседание Совета безопасности, собранное распоряжением президента, взбешенного издевательской денонсацией Беловежского соглашения, было настолько шумным, что стенографистки, путаясь в голосах министров, едва успевали выхватывать из общего гула отдельные фразы:

— Как можно проводить реформы, если парламент уже два года не утверждает ни закон о земле, ни закон о собственности?!

— Только палки в колеса ставят на каждом шагу!

— Да разогнать их к чертям собачьим!

— Так они как раз и ждут этого! Со вчерашнего дня ни один депутат не вышел из Думы. Специально ночуют там — боятся, что мы их обратно не впустим!

— Но мы не можем второй раз расстрелять парламент!

— Можем, почему не можем? Это первый раз было страшно. А второй…

— А кто сказал, что придется стрелять? Да подвести танки к окнам — они сами разбегутся, как тараканы. Зю Ган это не генерал Ру Цкой, он знает, что для армии он никто.

Стоявший у окна за спинами членов Совета маршал Сос Кор Цынь с тревогой следил за мучнисто- бледным лицом президента и с одобрением — за этой шумной дискуссией. Лучше, чем кто либо в этом кабинете, маршал знал, что у президента нет ни одного, ни единого шанса выиграть выборы. Да, пять лет назад тайный сговор президентов России, Украины и Белоруссии сделал Горбачева президентом исчезнувшей страны по имени СССР, и вообще Ель Тзын умеет замечательно выигрывать все закулисные схватки за власть. Но он понятия не имеет, что делать с этой властью, и от этого неумения — болеет! А тем временем именно к нему, к маршалу, стекаются из службы безопасности, прокуратуры. Министерства внутренних дел, контрразведки, экономической и даже космической разведки ежедневные сводки о реальном положении дел в стране. Шесть процентов политического рейтинга Ель Тзына — это тоже натяжка и липа, которую он. Сос Кор Цынь, заставил сделать руководителей институтов изучения общественного мнения, чтобы не доводить президента до нового инфаркта. И точно так же, щадя больное сердце Ель Тзына, маршал организовал вокруг него блокаду негативной информации — никакие критические публикации в прессе и панические докладные министра финансов и министра экономики вот уже полгода не

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату