Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй

Вот флейты и свирели,
Венчальный гимн пропет
Под цитры нежной трели
И дроби кастаньет.

Студент:

Преодолела тьму преград,
Мне подарила в счастье веру.
Я расплачусь с тобой сто крат,
Как только сделаю карьеру.
Я на Ткачиху с Волопасом[1367]
Бессонной ночью из окна
Глядел с мечтою ненапрасной —
Вот-вот исполнится она!
Я буду окружен цветами —
Прислужницами при луне,
И яшмою, и жемчугами —
Я счастье заслужил вполне.
Задую тусклую свечу
И свитков желтизну скручу!

…..

Заключительные арии:

Хуннян:

Вы покорили грацией!
Вас ждет Инъин в вечерний час.

Студент:

Что говорить и клясться ей!
Я лучше выполню приказ.

…..

Хуннян:

Чтоб мне не волноваться!
Не бегать снова кликать вас.

…..

Тут неожиданно объявили:

— Их сиятельства господа Цай и Хуан пожаловали.

Цензор Сун тотчас же убрал шашки. Поправив одежды, все вышли им навстречу.

На Цае Девятом был светлый халат и золотой пояс. Его сопровождала многочисленная свита. Цай распорядился вручить Симэнь Цину визитную карточку, на которой значилось: «От Цай Сю с поклоном». Вошли в залу.

— Позвольте вам представить, — обратился к Цаю начальник ведомства Ань.

— Господин, рад с вами познакомиться! — сложив руки на груди, говорил Цай.

— Буду счастлив нанести вам визит, — отвечал Симэнь.

После взаимных приветствий сняли верхние одежды и сели. Подали чай. Начался обмен любезностями. Симэнь кликнул певцов, и Цай Сю занял почетное кресло, остальные же расселись на места хозяев.

Повара подносили все новые кушанья. Актеры вручили гостю перечень исполняемых вещей. Цай Сю выбрал драму «Двое верных».[1368] Пока актеры сыграли две сцены, слуги не раз обносили гостей вином. Потом цензор Сун велел исполнителям ролей героя и героини наполнить пирующим кубки. Певцы тем временем запели на мотив «Вешние воды»:

Выезжает из стольного града на пегом коне …

— А я, углубляясь в суть дела, мог бы несколько уточнить, — засмеялся Цай Сю. — Как сказано, «императорский цензор на темно-пегом коне, а три господина подобны почтенному Лю, по-прежнему в рыжих усах».[1369]

— Да, господа, — вставил Ань, — нынче не тот день, когда «цзянчжоуский конюший слезами своими темный халат окропил».[1370]

Пирующие рассмеялись.

Симэнь велел Чуньхуну спеть цикл «Варваров я усмирил и с докладом стою у Ворот Золотых», который привел цензора Суна в неописуемый восторг.

— Какой милый юноша! — сказал он Симэню.

— Из моих домашних, — объявил хозяин. — Уроженец Сучжоу. [1371]

Цензор взял певца за руку и попросил, чтобы тот наполнил ему кубок, а потом наградил его тремя цянями серебра. Чуньхун благодарил цензора земным поклонами.

Да,

Все ниже, ниже солнце за окном,
И все длиннее тени от растений.
Полны бокалы пенистым вином,
А сколько прозвучало песнопений!
Хоть свет дневной еще и не погас,
А уж пробили предвечерний час.

Незаметно солнце склонилось к западу. Цай Сю велел приближенным подать одежды и начал откланиваться. Напрасно упрашивали его остаться. Хозяева пира вышли за парадные ворота проводить высокого гостя, а с его секретарями отправили на пристань в Синьхэкоу баранью тушу, вина и куски шелков, но не о том пойдет рассказ.