И смолк.
Но пыль, как дым, покрыла
Весь город; так и ест глаза!
Д[ворянско]й улицы краса,
Поникли тополи печально,
Наводит грусть их жалкий вид,
На стеклах кое-где горит
Зари румяной луч прощальный,
Напоминая цвет лица
Полуживого мертвеца.
Угрюмо смотрит с тротуара
Чугунных пушек ряд немой,
Угрюмо ходит часовой
На каланче и - весть пожара
И днем, и ночью черный флаг
Готов он вздернуть. Что ни шаг
Всё вывески. Вот подъезжает
Телега; вдруг, как из земли,
Рука и палка вырастает;
Телега скрылася вдали.
Уже прохладен воздух сонный,
И месяц отражен рекой,
Но камень, солнцем накаленный,
Доселе тепел под ногой.
Лукич в свой домик возвращался.
Прищурив мутные глаза,
Он шел один, беа картуза,
И сильно в стороны шатался,
И вслух несвязно бормотал:
'А вам-то что? Вы что такое?
Вишь умники! ну, погулял!
Ведь на свое, не на чужое!..
Слышь, Клим Кузьмич! каков рысак?
Плохонек? ну, вперед наука!
На то, к примеру, в море щука,
Чтоб не дремал карась... да, так!
Ты верил на слово, и ладно;
Выходит дело, ты и глуп!
А мне-то что? Мне не накладно,
Мне благо, что купец не скуп.
Э! А собаку-то, приятель!
Молчишь... сердит за рысака...
Да, ты теперь не покупатель,
И не нуждаюся пока.
Да где я?.. Что за чертовщина!
Постой-ка, осмотрюсь кругом...
Я помню, от угла мой дом
Четвертый... экая причина!
Дай сосчитаю: вот один,
Другой и третий... больше нету...
Тут пустошь и какой-то тын...
Да как же прежде пустошь эту
Я здесь ни разу не видал?..
Тьфу, пропасть! ничего не знаю!
А! догадался! понимаю!
Не в эту улицу попал'.
7
Арине сердце предвещало,
Что пьян и грозен муж придет;
Чуть раздавался скрип ворот,
В озноб и жар ее кидало.
Свеча горела. За чулком
Грустила Саша под окном.
Заботам чужд, как уголь, черный,
Не унывал лишь кот проворный:
Клубком старушки на полу
Играл он весело в углу.
'Иду!.. - раздался на крылечке
Знакомый крик. - Огня подать!'
И Саша бросилася к свечке,
Отца готовая встречать.
Дверь распахнулась - он явился:
Лоб сморщен, дыбом волоса,
Дырявый галстук набок сбился,
И кровью налиты глаза.
'Без картуза!' - всплеснув руками,
Старушка молвила.
'Молчать!
Я дам вам дружбу с столярами!
Тсс!., смирно!., рта не разевать!..'
- 'Постойте! - Саша говорила.
- Я вас раздену'.
- 'Раздевай!..
Ну да! и галстук... все снимай!..
А ты о чем вчера грустила?'
- 'Так, скучно было'.
- 'Врешь! не так!
Ты думаешь, отец дурак...
Целуй мне руку!'
Дочь стояла
Недвижно; только по лицу
Сквозь бледность краска выступала.
'Не стою?.. А! поцеловала!
Противно, значит... да! отцу!
Едва губами прислонилась!'
- 'Ну, началось!' - сказала дочь
И отошла с досадой прочь.
'Разуй меня! куда ты скрылась?'
Но Саша медлила.
'Идешь?..
Ну, ладно. Тише! что ты рвешь!
