Что без того больной лежала
Не так давно. Теперь опять
Хотела слечь - и вновь не встать.
В саду зеленом блеск и тени,
На солнце искрится роса;
Веселых птичек голоса
Перекликаются в сирени;
Прохлада свежая давно
Плывет в открытое окно.
Старушка стекла вытирает.
Под потолок пуская пар,
Кипит нагретый самовар,
И Саша чайник наливает,
Сидит с поникшей головой,
Подпертой белою рукой.
И вот Лукич от мух проснулся
Зевнул, лениво потянулся,
Взглянул на стол - там серебро;
Проверил - цело; ну, добро!
Он вспоминал, хоть и неясно,
Что пошумел вчера напрасно;
Ну, мол, беда невелика,
Не тронь, уважут старика.
'Ох, голова болит, старуха!
А что, вчера я смирно лег?'
- 'Чуть не прибил нас. Видит бог,
За что? Такая-то сокруха!
И понаслушались всего...'
- 'Гм! жаль! не помню ничего'.
- 'В саду сидели до рассвета...
Грешно, Лукич! В мои ли лета
Так жить!'
- 'Ну, ну! не поминай!
Ты пьяного не раздражай.
Давай-ко поскорее чаю,
Быть может, голова... того...
А я жду сваху'.
- 'От кого?'
- 'Про это я, выходит, знаю.
Что думал, сбудется авось'.
- 'Смотри, тужить бы не пришлось...
И-их, старик!'
- 'И-их, старуха!
Не забывается сосед!
Ведь я сказал, к примеру: нет!
Ну, плеть не перебьет обуха!'
- 'Мне замуж, батюшка, нейти',
Чуть слышно Саша отвечала,
И с чаем чашка задрожала
В ее руке.
'Ты без пути
Того... не завирайся много!'
- 'Я правду говорю'.
- 'Ну, врешь!
Велю - за пастуха пойдешь'.
И, поглядев на Сашу строго,
Отец прибавил: 'Да, велю,
И баста! споров не люблю'.
- 'Конечно, так. Я кукла, стало,
Иль тряпка... и куда попало
Меня ни бросить, все равно,
Под лавку или за окно'.
- 'Да что, к примеру, ты в уме ли?
Ты с кем изволишь рассуждать?'
- 'Вот если б эту чашку взять
Разбить, вы, верно б, пожалели!'
- 'Ну, что ж из этого?'
- 'Да так,
Вы сами знаете - пустяк:
Вам чашка дочери дороже'.
- 'Смекаю. Ты-то за кого
Меня сочла? За куклу тоже?
Да ты от взгляда моего,
Не то что слов, должна дрожать!
А ты... ты хлебом попрекать
Отцу! Ты что вчера сказала?
Для вас, дескать, моя игла...'
- 'Я виновата, попрекала.
Да если б камнем я была,
Тогда б промолвила! Ведь горько!
Иной собаке лучше жить,
Чем мне: ее не станут бить,
Гнать из конуры...'
- 'Дальше!'
- 'Только!
Что ж, мало этого?'
- 'Молчать!
И, слышишь ты, не поминать
Соседа! Моего порога
Не смей он знать! Вишь, речь нашла!
Благодари, к примеру, бога,
Что у тебя коса цела!'
Старушка вышла из терпенья.
В душе за дочь оскорблена,
Все слезы, годы униженья,
Все горе старое она
Припомнила - и побледнела,
И мужу высказать хотела,
Какой, мол, есть ты человек?
