Постмодернизм

общества, тех его социальных и культурных феноменов, которые дали о себе знать в первое десятилетие после войны. Англичане, по мысли Холла, рассматривали на тот момент свое общество как находящееся в переходном состоянии, но нужно было еще выяснить: перехода от чего к чему - от индустриальной цивилизации к постиндустриальной? к какому типу общественной формации? А также совпадают ли 'стадии экономического роста' с расцветом в сфере культуры? Изучение британского общества и культуры являлось отчасти реакцией на все более усиливавшееся американское влияние ('К.И.' обозначили симптоматичное стремление выявить специфику культурной ситуации в Великобритании): Америка с ее глобалистскими тенденциями диктовала, навязывала свои представления о том, каким должно быть позднекапиталистическое общество, а британские исследователи пытались отстоять демократизм в ответ на тоталитаризм, поликультурность и полиэтничность в противовес моноэтничности и доминирующей модели культуры (будь то культура элитарная, 'высокая' или массовая на голливудский манер). Хоггарт, например, попытался рассмотреть эту проблематику через конкретный срез современной ему культуры городского рабочего класса. Уильяме, в свою очередь, стремился рассмотреть метатеоретические основания дискурса о культуре, начиная с работ английских теоретиков 18 в. и кончая английскими интеллектуалами уже послевоенного периода (включая Ф.Ливиса с его работой 'Массовая цивилизация и культура меньшинств'). Одним из первых британских теоретиков, обратившихся к изучению рабочей культуры, был также историк- марксист Э.Томпсон со своей работой 'Созидание английского рабочего класса' (1968). Постепенно 'Культура' с большой буквы начала сдавать позиции множественным, частным, исторически и социально определенным культурам. Эти культуры интерпретируются в рамках 'К.И.' уже не как способ жизни вообще (то есть как собственно человеческий способ жизнедеятельности), но как многообразные способы жизни (или проживания) ('the way of life'), имеющие качественную определенность, детерминированную материальными условиями жизни (антропологическое определение культуры как жизненной практики). Культура определяется также и как процесс, в котором происходит общесоциально значимая процедура обмена значениями, которые являются социальными и культурными конструктами и носят исторически изменчивый, преходящий характер. Нельзя сказать, что поворот к изучению культуры рабочего класса и вообще материальных детерминаций культуры был таким уж неожиданным для британской академии. Начав с постижения духа народных низов и вульгарно-социологических схем (поначалу это был механистически понятый классический марксизм), британская историческая наука и культурология постепенно становятся все более гибкими, антропологически ориентированными и начинают включать в свои исследования поведение, обычаи, ценности, представления, верования всех социальных групп, независимо от их положения в социальной иерархии, поставив перед собой задачу синтеза всей исторической действительности в фокусе человеческого сознания (в 'субъективной реальности') - не случайно один из британских теоретиков Р.Джонсон определил объект 'К.И.' так: 'социальная жизнь субъективных форм'; отсюда и интерпретации культуры как деятельности по производству сознания, 'субъективных форм', в которые мы облекаем нашу жизнь. Несомненным достижением английских историков и культурологов в их подходе к изучению истории культуры явилась разработка методов реконструкции стереотипов сознания, осмысление глубинной программы человеческой деятельности, заложенной в культурной традиции и нашедшей выражение как в письменных источниках, так и в предметах материальной культуры. Постепенно собственно социологические и исторические методы исследования уступили место другим методам работы с культурными текстами - этнографическим (качественные методы), семиотическим и т.д. Не в последнюю очередь это оказалось связано с тем, что помимо неомарксизма свою роль в становлении парадигмы 'К.И.' сыграл и французский структурализм. Применение методов структурной лингвистики к изучению идеологии позволяло не просто выявить содержательную сторону некоей идеологической программы, а показать, как она работает, как структурируется сама и как структурирует культурные практики. В рамках парадигмы 'К.И.' 'культура' перестает быть 'объектом' и становится 'способом проживания', совокупностью практик, формирующих идентичность субъекта, класса, расы и гендера. Однако изменить доминирующие определения и интерпретации культуры было не просто. Уильямс - один из основателей британских 'К.И.' - отмечал, что 'мы все еще продолжаем смотреть на культуру пазами ученых XVIII века, испытывавших скрытое или явное презрение ко всем другим видам деятельности, за исключением интеллектуальных. Традиционные определения культуры (которыми оперирует и наша отечественная культурология) по иронии судьбы воплощают аристократическое понимание культуры, согласно которому культура неизменно ассоциировалась с философией, искусством, литературой, наукой - теми сферами деятельности, где главную роль играли представители господствующего класса. В русле этой стратегии пролетарская культура не вписывается в понятие культуры (как культуры высокой), поскольку она не репродуцирует и не культивирует вышеозначенные виды деятельности; не вписывается в этот канон и массовая культура. Точно так же многие социальные группы - рабочий класс, женщины, 'цветные'- не были представлены соответствующим образом в традиции 'высокой культуры': они были маргинализованы или вовсе исключены'. Не случайно Уильяме и его коллеги начали с того, что предложили отказаться от ряда старых стереотипов мышления, шаблонных делений искусства на высокое и низкое, технологию и культуру (и следовательно, отказаться от негативных коннотаций термина 'культурная индустрия'), от оппозиции интеллектуала и массы, культуры и политики. Они попытались изменить 'элитистскую' культурологию и с неомарксистских позиций исследовать надстроечные явления под лозунгом 'все есть массовая культура' (Ф.Ливис), отказавшись от идеи культуры как Великой Традиции, 'суммы достижений человеческого разума и духа', совокупности шедевров, домена интеллектуального и эстетического совершенствования. Культура не обязательно - 'лучшее из всего сказанного и сделанного' человечеством (Холл); она не тождественна 'высокой культуре'. Культура - это, прежде всего, социальный феномен, а не 'сумма эстетических идеалов красоты' и не 'голос разума', который проникает через границы времени и нации и говорит от лица гипотетическою универсального человека. В таком понимании культуры - как способа жизни, как совокупности практик, как процесса создания ценностей, присущих данному обществу, - теоретики К.И. очень близки к позиции культурных антропологов. 'Культура в обыденности' - так называлась знаменитая работа Уильямса, изменившая радикальным образом представления западных теоретиков (в том числе и феминистских) о том, что такое культура. Уильяме утверждал, что культура должна быть изучена как целостный 'способ жизни' ('the total way of life'), как реальный мир, в котором живут (работают, любят, творят, отдыхают) обычные люди. Более того, речь должна идти о многообразных способах жизни, а не об одном типическом или едином. 'Обычность' или 'обыденность' культуры означает, что мы все участвуем в ее создании и приучаемся жить в ней посредством целого ряда повседневных практик, формирующих наш образ мыслей, - получаем образование, играем, учим родной язык, приобретаем навыки к труду в кругу семьи, приобретаем опыт межличностных отношений. Именно в этих обычных видах деятельности мы научаемся культуре. Культурные смыслы и значения обретаются в повседневном опыте. Взяв на вооружение тезис Л.Фейербаха о том, что 'Человек есть то, что он ест' (или в формулировке Маркса 'Бытие определяет сознание' - в любом случае речь шла о совокупности детерминаций, определяющих сознание человека в зависимости от его окружения, жилища, способа питания и т.д.), теоретики 'К.И.' предложили свое понимание 'природы человека' - лаконичнее всех по этому поводу в свое время высказался А.Грамши: 'Природа человека - это 'история' (или же с помощью подстановки, которую также предлагает этот философ, можно сказать, что 'Природа человека есть дух', если отождествить 'дух' и 'историю'). Тем самым отрицается и 'человек вообще', и 'культура' как нечто всеобщее и преимущественно 'духовное', и одновременно утверждается идея о становлении, историчности и контекстуальности человеческого бытия и сознания. Среди исследователей, работающих в парадигме 'К.И.', существуют определенные разногласия по поводу уместности традиционных терминов, использование которых неизбежно возвращает к дихотомическим парам 'высокая - низкая', 'массовая - элитарная' культуры и т.п. В связи с этим предпринимаются попытки обозначить объект 'К.И.' с помощью, например, такой категории, как 'культура медиа', которая была призвана заменить перенасыщенный негативными коннотациями термин 'массовая культура'. Д.Келлнер полагал, что значение этого термина описывает одновременно природу и формы артефактов культурной индустрии, характеризует способ производства современной культуры и ее распространения, выделяя в особую сферу цикл производства, потребления и восприятия продуктов, произведенных средствами массовой коммуникации. На методологическом уровне использование этого термина позволяет объединить в одно целое 'К.И.' и теорию коммуникаций. Культура по определению коммуникативна - это модус ее существования (предполагающий различные формы символического обмена - от потлача и брачных союзов до феномена массовой коммуникации), а 'медиа культура' к тому же -