Постмодернизм

желания работают только в испорченном виде', только и 'исключительно в поврежденном состоянии, бесконечно ломаясь'. Аналогично и 'социальная машина', 'чтобы работать… должна недостаточно хорошо работать'. Собственно, только этим требованием исходной неравновесности как условия для своей актуализации и сходны между собой М.Ж. и 'социальные машины', только 'здесь возникает идентичность социальной машины и машины желания… последняя функционирует лишь скрипя, лишь разлаживаясь, лишь содрогаясь от мелких взрывов'. Для шизоанализа существенно значимо, что М.Ж. и 'социальные машины' выступают, с одной стороны (в функциональном своем аспекте), как неразрывно связанные и взаимно обусловленные, а с другой (в аспекте содержательном) - как принципиально альтернативные друг другу. Если 'социальные машины' представляют собой константные структуры, характеризующиеся в своем функционировании интенцией на определенность, постоянство и - тем самым - на консервацию, то М.Ж., напротив, есть по самой своей природе источник перманентной креативности, стремящейся конституировать социальность в качестве процессуальной. Соотношение М.Ж. и 'социальных машин' осмысливается Делезом и Гваттари как соотношение соответственно микро- и макроуровней социальности: в принципе 'нет желающих машин, которые существовали бы вне социальных машин, которые они образуют на макроуровне; точно так же, как нет и социальных машин без желающих машин, которые населяют их на микроуровне'. Делез и Гваттари в переносном смысле используют понятия молекулярности и молярности: так, согласно шизоаналитической модели, уровень определенным образом структурированных 'социальных машин' есть уровень 'молярных ансамблей' (или 'стадных совокупностей'), т.е. характеризуется 'теми молярными структурированными совокупностями, которые подавляют сингулярности, производят среди них отбор и регулируют те, которые они сохраняют в кодах и аксиоматиках', в то время как уровень неинтегрированных единичных индивидуальностей, напротив, характеризуется 'молекулярными множествами сингулярностей, которые, наоборот, используют эти большие агрегаты как весьма полезный материал для своей деятельности'. Таким образом, так называемый 'микроуровень' или 'молекулярный уровень' социальности определяется в шизоанализе посредством понятия 'сингулярности' или 'частичного объекта', т.е. сугубо индивидуальной неинтегрированной единичности, и в этом отношении данный уровень реально представляет собой потенциально креативный, но актуально не оформленный в стабильную структуру 'хаос импульсов', где возможны только случайные и мгновенные ('алеаторные') комбинации последних. Именно в перманентности этих алеаторных событий и реализуется нестабильное и неравновесное бытие 'молекулярного уровня' субъективности: 'частичные объекты - это мир взрывов, ротаций, вибраций'. В этом отношении, 'молекулярная цепь желания не имеет кода, предполагающего: а) территориальность, б) деспотическое означающее. Поэтому аксиоматика противостоит коду как процесс детерриториализации… Молекулярная цепь - это чистая детерриториализация потоков, выведение их за пределы означающего, т.е. происходит разрушение кодов… Это - цепь ускользания, а не кода… Эта молекулярная цепь… состоит из знаков желания, но эти знаки совсем не являются значащими… Эти знаки представляют собой любого рода точки, абстрактные… фигуры, которые свободно играют… не образуя никакой структурированной конфигурации'. - Таким образом, эти знаки ничего не означают и не являются означающим: 'производить желание - во всех смыслах, в каких это только делается, - таково единственное призвание знака'. Таким образом, источник социальной процессуальности коренится, по Делезу и Гваттари, 'в лоне молекулярного производства желания'. - В обрисованном контексте фактически можно говорить о микро- и макроуровнях разворачивания процессуальной социальности как о взаимодействии индивидуального (сингулярного, порождаемого М.Ж., т.е. - в терминологии шизоанализа - 'шизофренического') и собственно социального. Последнее, хотя и порождается непосредственно 'социальными машинами', но генетически восходит все к той же креативности желания, ибо собственной креативности в подлинном смысле этого слова 'социальные машины' лишены, - как пишут Делез и Гваттари, 'есть только желание и социальность, и ничего другого'. В данной системе отсчета 'социальные машины' интерпретируются шизоанализом как продукт определенной интеграции, конфигурирования друг относительно друга молекулярных 'импульсов', т.е. тех индивидуальных сингулярностей, которые составляют микроуровень социальности. - В данном контексте 'социальные машины' могут быть рассмотрены в качестве функционального аналога временных 'плато' ризоморфной социальной среды (см. Ризома, Номадология): не случайно такие 'социальные машины', как семья, государство и т.п. Делез и Гваттари рассматривают как 'псевдоструктуры', подчеркивая их относительный и преходящий характер, хотя в своем актуальном функционировании они могут проявлять и проявляют интенции к жесткому доминированию и претензии на собственную консервацию. Возникновение 'социальных машин' предполагает в качестве необходимого своего условия нарушение функционирования М.Ж. (то, что Делез и Гваттари называют 'дисфункцией'): применительно к 'производящим машинам' даже 'сами сбои… функциональны', применительно к социальности 'дисфункция составляет часть самого ее функционирования… Несоответствие и дисфункция никогда не были предвестниками гибели социальной машины, которая, напротив, приучена питаться вызываемыми ею противоречиями и кризисами, порождаемыми ею самой видами тревожности… Никто никогда не умер от противоречий. И чем это все больше разлаживается… тем лучше работает'. В качестве конкретного приложения данного принципа креативности социальных дисфункций у Делеза и Гваттари фигурируют шизоаналитические интерпретации таких исторических феноменов, как христианство и капитализм: там, например, 'чем меньше верят в капитализм, тем лучше: он, как и христианство, живет спадом веры в него'. Механизм разворачивания социальности носит в шизоаналитическом истолковании принципиально нелинейный характер, что предполагает перманентно актуализирующуюся возможность версификации путей его разворачивания (разветвления эволюционных траекторий). В этом контексте классический тип рациональности критически оценивается шизоанализом как традиционно основанный на 'признании первичности конденсации перед разделением'. Более того, по мнению Делеза и Гваттари, классический стиль мышления всей своей нормативностью фактически 'угрожает, что если мы не примем исключающую манеру разделять, то мы впадем в недифференцированный хаос; он грозит хаосом'. - Разумеется, для шизоаналитика (которого хаосом никак не испугать, ибо идея хаоса изначально входит в число его парадигматических основоположений), ситуация видится радикально по-иному. Важнейшей презумпцией шизоанализа является презумпция 'Полноты Бытия, из которой путем разделения следуют производные реальности'. - Делез и Гваттари вводят в данном контексте понятие 'дизъюнктивного силлогизма', фиксирующее универсальный принцип ветвления, заключающийся в том, что все теоретически возможные версии (перспективы) процесса являются и практически возможными, т.е. ни одна из них не может рассматриваться как исключенная каким-либо общим правилом (в этом отношении показательна шизоаналитическая интерпретация фигуры Бога: 'не Бог, но божественное есть пронизывающая… энергия… Верите ли вы в Бога? -… Да, конечно, но только в Бога как в хозяина дизъюнктивного силлогизма, как в априорный принцип этого силлогизма'). Многократное последовательное ветвление возможных путей эволюции системы выводит ее, согласно Делезу и Гваттари, к тому уровню, где диапазон возможного оказывается, в сущности, неограниченным: шизоанализ отмечает по этому поводу, что важнейшей характеристикой 'мира желания' выступает то, что это мир, где 'все возможно'. В этом отношении 'мир желания… приравнивается к миру шизофренического опыта… не тождественного клиническим формам шизофрении'. Именно в рамках этого опыта и обнаруживают себя, в первую очередь, каскадные ветвления процесса: перманентно генерируемые М.Ж. детерриториализированные и детерриторилизирующие 'прорывы или шизы, порождающие новые потоки, порождают свои собственные нефигуративные потоки или шизы, порождающие новые потоки', и т.д., безгранично - сквозь все ограничения и безо всяких границ. Между тем рассмотрению указанных ограничении шизоанализ уделяет серьезное внимание. Это связано с тем, что поскольку в реальном функционировании социальности М.Ж. встроены в социальные машины', постольку со стороны последних 'машинам желания навязывается структурное единство, которое объединяет их в молярный ансамбль; частичные объекты сводят к тотальности', и это неизбежно 'мешает производящим молекулярным элементам следовать линиям собственного ускользания', ибо по отношению к микропроцессам происходит их 'насильственное подчинение… макросоциальности'. В целом, процессуальность социума интерпретируется шизоанализом как реализующая себя в режиме последовательных смен организованных и неорганизованных (и по-иному организованных) состояний. - Так, согласно Делезу и Гваттари, эта процессуальность может быть описана как перманентные осцилляции между двумя взаимоисключающими полюсами: 'один характеризуется порабощением производства и желающих машин стадными совокупностями, которые они образуют в больших масштабах в условиях данной формы власти или