смыслах-направлениях - на прошлое-будущее линии Эона'. Хронос, в от личие от Эона (см. Событийность), имеет со смыслом иные, не столь однозначные отношения: будучи лишенным видимого смысла, он тем самым лишен моносемантичности, смысловой финальности, закрытости смыслогенеза. В контексте такого подхода Делез конституирует оппозицию двух типов детерминации: линейной, предполагающей наличие конкретного смысла (моментный срез Эона), и нелинейной, предполагающей перманентное смыслопорождение (невозможность такого среза применительно к Хроносу). - Данная оппозиция фиксируется Делезом именно посредством противопоставления 'смысла' и 'Н.', - и если Н. сам по себе, казалось бы, не наделен смыслом, то он наделен чем-то большим: креативным смыслообразующим потенциалом, способностью 'дарования смысла'. Неизменно и неожиданно проявляя себя как 'вдруг', Н. имеет своим сиюминутным следствием разрушение казавшегося наличным смысла, однако далеко идущий 'смысл Н.' заключается в открывающейся перспективе бесконечного смыслопорождения: '…мы можем составить общую картину движения языка… и дарования смысла… Ее приводит в действие парадоксальный элемент, или случайная точка… Это - нонсенс… Но именно потому, что нонсенс обладает внутренней и изначальной связью со смыслом, он наделяет смыслом термины каждой серии. Смысл - это всегда эффект, производимый в сериях пробегающей по ним данной инстанцией'. Эффект 'вдруг' (как взрыв Н. в семантической среде) обнаруживает себя абсолютно спонтанно (автономно) и абсолютно случайно: 'событие как таковое - то есть смысл - отсылает к парадоксальному элементу, проникающему всюду как нонсенс или как случайная точка, к действующему при этом как квази-причина, обеспечивающая полную автономию аффекта' (Делез). В контексте презумпции Н. делезовской концепции смыслополагания близка концепция семиозиса Кристевой, основанная на понимании смыслообразующих процедур как вызванных к жизни случайной флуктуацией, всплеском Н. и абсурда. Последнее фиксируется Кристевой как 'смущение'. Подобно тому, как у Делеза Н. ('вдруг'-событие) выполняет функцию инициации версификации событийных и смысловых 'серий', точно так же и 'смущение' у Кристевой обеспечивает неоднозначность и, следовательно, движение смысла посредством 'расщепления' смысловых потоков семиотической среды: 'разряд гетерогенной энергии, сам принцип которого заключается в расщеплении и разделении, вступает в противоречие с тем, что остается в качестве следа, порождая вместо этого лишь только вспышки, разрывы, внезапные смущения, собственно и являющиеся условиями для новых символических порождений' (Кристева). В концепции Кристевой случайное, вне имманентной логики эволюции текста (смысла, значения, etc.) возникающее 'смущение' порождается нестабильностью знаковой среды (аналогичной тому, что в концепции Р.Барта фиксируется как 'напряженность текста', 'текстовое ожидание', 'неразрешимость выбора' между кодами - см. Хора) и, в свою очередь, генерирует эту нестабильность: возникающие вследствие 'смущения' семантические структуры ('символическое') неустойчивы, преходящи, их значимость сугубо ситуативна и в этом смысле принципиально не отличается от Н.: по Кристевой, 'поэтический язык… постулирует свой собственный процесс как неопределимый между смыслом и бессмыслицей'. Постмодернистская концепция Н. открыта для интерпретации в свете сформулированной синергетикой модели соотношения так называемых 'детерминистических' и 'индетерминистических' участков самоорганизационного процесса (Г.Николис, Пригожин, Г.Хакен - см. Синергетика). Оформляющиеся модификации событийности не позволяют рассматривать конкретную конфигурацию событий, наделяемых в рамках этой конфигурации определенным' смыслом, в качестве результата предшествующих состояний событийности и их трансформаций: с точки зрения прежнего смысла, становящаяся конфигурация смысла вообще не имеет, лишена оснований и воспринимается как Н. В этом плане смысл и Н. как две различных, но равно необходимых грани бытия соотносятся, по Делезу, таким же образом, как линейные и нелинейные 'участки процесса' Пригожина, т.е. взаимно исключая ('не-со-возможные серии событий') и одновременно дополняя (входя в 'со-присуствие') друг друга. Фигура Н. также обретает новые аспекты семантики в контексте постмодернистской версии осмысления проблемы модальности. Развивая предложенную Лейбницем проблему соотношения 'совозможных' и 'несовозможных' событий, Делез фиксирует, что в пространстве Н. (в том пространстве, который в системе отсчета налично данного, обжитого 'мира' воспринимается как невозможное, т.е. Н. - см. Невозможность) конституируются те точки, где 'начинается иной мир, не-совозможный с первым'. То, что в одной из версий эволюции или динамики (в одном из не-совозможных миров) возможно и наделено смыслом, в другом выступает как Н., т.е. бессмысленно и невозможно. Таким образом, в заданном контексте 'нонсенс и смысл покончили со своим динамическим противостоянием и, - по словам Делеза, - вошли в со-присутствие… - нонсенс поверхности и скользящий по поверхности смысл' (см. Поверхность, Плоскость). (См. также Абсурд, Означивание, Пустой знак, Трансцендентальное означаемое, Событийность, Эон.)
НУЛЕВАЯ СТЕПЕНЬ
НУЛЕВАЯ СТЕПЕНЬ - понятие философии постмодерна, означающее мнимую референциональность мифологического (Р.Барт), гиперреального или симулякра (Бодрийяр), а также лимитированность гиперинтерпретации (Эко); де-конструкт радикальной рефлексии развития культуры модерна, вскрывающий ее фундированность идеей присутствия, наличия (см. Метафизика отсутствия). Впервые понятие 'Н.С.' использовано датским глоссематиком В.Брендалем для обозначения нейтрализованного члена какой-либо оппозиции. Однако широкое применение приобретает благодаря работе Р.Барта 'Нулевая степень письма' (1953) - 'введению в книгу, которая могла бы стать Историей Письма'. Проблематика Н.С. рассматривается Р.Бартом в контексте различения языка и стиля, мифологии и литературы. Письмо (см. Письмо) есть 'некое формальное образование, связывающее язык и стиль'. Язык, согласно Р.Барту, носит надындивидуальный характер и является 'естественным продуктом времени', результатом Истории и Общества. В то же время, язык есть, скорее, эпистемологическая категория, не редуцируемая к инструментальности: 'не столько запас материала, сколько горизонт, то есть одновременно территория и ее границы'; это анонимная потенциальность - 'площадка, заранее подготовленная для действия, ограничение и одновременно открытие диапазона возможностей'. Напротив, стиль означает кумулятивность телесного опыта пишущего, 'он обусловлен жизнью тела писателя и его прошлым', 'превращаясь мало-помалу в автоматические приемы его мастерства'. Стиль исходит из сферы индивидуальной, 'интимной мифологии' пишущего, 'сферы его речевого организма, где рождается первоначальный союз слов и вещей'. Таким образом, язык - это территория, на которой размещается аккумулированное прошлое писателя, или - архив, в который проникает телесность (см. Тело, Телесность). Стиль - это сырье, 'природная 'материя' писателя, его богатство и его тюрьма, стиль - это его одиночество'. Горизонт языка и вертикальное измерение стиля (посредством исторически детерминированной комбинаторики языковых элементов и трансформации индивидуальной телесности) производят пространство, где и появляется письмо, - 'сознающая себя форма', благодаря которой писатель 'приобретает отчетливую индивидуальность', принимая на себя социальные обязательства. Следовательно, письмо по сути выступает как социальная практика, 'акт исторической солидарности', деятельность, обусловленная сознательным выбором определенной позиции (в то время как 'язык и стиль - слепые силы', т.к. ни язык, ни стиль нельзя выбрать; 'язык и стиль - объекты; письмо - функция; она есть способ связи между творением и обществом'); 'письмо - это не что иное, как компромисс между свободой и воспоминанием, это воспоминающая себя свобода, остающаяся свободой лишь в момент выбора, но не после того, как он свершился'. Выбор типа письма означает ангажированность писателя и совпадает с 'выбором социального пространства, в котором располагается слово' и которое, тем не менее, не сводимо к пространству потребителей литературы или к конкретным социальным группам. Выбор письма - 'это выбор в сфере духа, а не в сфере практической эффективности. Письмо - это способ мыслить Литературу, а не распространять ее среди читателей'; 'писать - значит предоставлять другим заботу о завершенности твоего слова; письмо есть всего лишь
