дорогу плелся где-то сзади. Проводив Марину до театрального общежития, Стас привез изрядно захмелевшего курсанта домой и вдоволь наслушался упреков от дяди.
Стас в черном вязаном свитере и джинсах стоял посреди кабинета директора завода и разговаривал по телефону.
– Да! Будут деньги, будут. Сколько там бензоколонок? Сколько? Заявляй на все. Конечно! Не мелочись, Борисов. Все мы теперь акционеры. Да! До связи.
Стас затушил сигарету в пепельнице и задумчиво взглянул на косой дождь, стучавший в огромное окно кабинета. Напротив заводоуправления распахнула ворота охрана, и на территорию въехала черная «Волга».
– Явился, – ухмыльнулся Стас и отодвинул на стене золоченую раму маленькой картины Айвазовского, копия, конечно, но какая, в сущности, разница?
За ней находился вделанный в стену бар. Убрав подальше с глаз газовый пистолет, Стас взял бутылку виски, два стакана и поставил все на стол. Затем придвинул картину на место. Вскоре за стеной в секретариате послышался знакомый противный голос и в распахнутую дверь вошел полный низкорослый мужчина, поминутно вытирая блестевшую лысину носовым платком.
– Ну? Как наши дела?
– Порядок. – Стас с довольным видом поиграл стаканом в руке. – Локтев под ваучеры скупает нам городские бензоколонки. Утерли мы нос автосервису.
– Ну, я гляжу, ты совсем себя хозяином чувствуешь. – Мужчина устало плюхнулся в кресло возле стола. – Где деньги взял?
– Из зарплатного фонда.
Стас налил в оба стакана из фирменной бутылки.
– Молодец, – ухмыльнулся мужчина и стал вынимать из своего «дипломата» на стол бумаги. – Взгляни! – Он близоруко сощурился и похлопал по карманам пиджака в поисках очков. – Вот мы наконец стали акционерным обществом. Можешь поздравить меня, президента АО «Дальнефть». Звучит, а? – Шмыгин взял стакан с виски. – За это можно выпить.
– Погоди. – Стас разворошил бумаги, разглядывая учредительные документы. – Как же так? Мы же договорились?!
Шмыгин язвительно расхохотался:
– Испугался? Эк тебя протрясло-то! Вот на тебя приказ. – Он вынул из «дипломата» еще один отпечатанный лист. – Я ж сказал, твое место всегда рядом со мной. Чего ты дергаешься, коммерческий директор?
Стас с ревностью и удовлетворением наблюдал, как поглядывает Шмыгин на его красавицу жену. Марина, с умело наложенным макияжем и в роскошном платье, сшитом специально для посещения театра, по сравнению с безвкусно увешанной драгоценностями женой Шмыгина казалась настоящей аристократкой. Она остроумно шутила, нежно смотрела на мужа и всякий раз мягко отстраняла от себя руку Шмыгина, когда тот пытался, как бы невзначай, спьяну обнять ее.
– Выпьем за именинника! – Со второй попытки приподнялся из-за стола Шмыгин, протянув Стасу рюмку. – Чтоб ему всегда и во всем везло!
Гости поднялись со своих мест, и сквозь звон хрусталя из коридора раздался звонок телефона. Четырехлетняя Сашенька вынырнула из-под стола и на коленках подползла к тумбочке с телефоном.
– Але! – прокричала она задорно в трубку, накручивая на пальчик развязавшийся бантик. – Папу? Папа!
Марина взяла из рук дочери телефон и передала мужу. Стас поднялся следом и, выходя с трубкой из комнаты, оглянулся на Шмыгина.
– Да! Дядя Сережа? О, здорово. Спасибо, спасибо. Ну? Выкладывайте. – Лицо Стаса изменилось, и он прикрыл за собой дверь. – Что? Кто? Петруха? Да вы что? Ах ты, елки-палки! Как же это он солдатика грохнул-то? Конечно, пусть летит сюда. Берет билет и... Да, блин, точно, паспортный контроль... Ну что ж, тогда неделю поездом.
Он взглянул через стеклянную дверь на танцующего с его Мариной Шмыгина. Тот, не обращая внимания на собственную жену, пытался поцеловать Марину в оголенное плечо. Сволочь.
Стас сказал в трубку:
– У меня пусть пока поживет. Здесь с ментами договорюсь.
Стас, сидя на заднем сиденье черной бронированной «хонды», пил кока-колу из бутылки. Машина подъехала к воротам завода, и появившийся тут же охранник стал резво их открывать. Следом в такой же камуфляжной форме из будки охраны вышел Петр Кирин и кивнул в опустившееся стекло машины.
– Зайди ко мне сегодня, – произнес Стас, взглянув на резиновую дубинку в его руках.
Кирин с непроницаемым видом снова кивнул и крикнул охраннику:
– Шевелись, чего копаешься!
«Хонда» проследовала внутрь, и Кирин вдвоем с напарником закрыли ворота.
– Что с его паспортом? Ты узнавал? – Стас взглянул на водителя через зеркало заднего вида.
– Все в порядке. Пусть подходит в паспортный стол, – водитель улыбнулся. – Дело его закрыли. Правда, мать этого солдатика только все убивается. Дать бы ей денег тоже, чтоб заткнулась.
Стас пожал плечами:
– Что ж ты мне раньше не сказал? Дать, конечно... – Он задумчиво посмотрел на бутылку и, сморщившись, отбросил ее в угол сиденья. – Вот молодежь в армию берут! Кулаком убить можно, – хмыкнул он и покачал головой.
– Такой и пальцем перешибет, – хохотнул, улыбнувшись в зеркало, водитель.
– Пожалуй, верно, – сказал Стас, вспомнив, как когда-то в рязанском ресторане пьяный Петр предложил ему бороться на руках.
Через два с лишним часа они встретились.
– Ну и жара. – Стас открыл холодильник и вынул запотевшую бутылку минеральной воды. – Ты садись, Петя, садись.
Кирин снял кепку и тут же развалился в кресле, вытянув ноги.
– Ну? Что там с автосервисом?
– Забили стрелку на завтра у судоверфи.
– Прекрасно. Они принимают наши условия?
– Их пахан лично хочет встретиться с нашим главным.
– Да что ты? – не то обрадовался, не то испугался Максаков.
– Ну я прослежу за этим, – ухмыльнулся Кирин.
Стас поднялся из-за стола и подошел к окну, потирая руки. Солнце отражалось в блестящих извивающихся трубах над корпусами цехов. Горячий воздух дрожал над открытыми фрамугами.
– Неужели перемирие? – улыбнулся он довольно.
– Я бы не обольщался и... – Кирин прихлопнул ладонью по столу.
– Согласен, вот только Шмыга-то хочет с автосервисом помириться.
Петр с невозмутимым видом сунул горлышко бутылки себе в рот и пожал плечами.
– Вот что, – Стас обернулся от окна. – Перезабей стрелку. Пусть будет не на верфи, а на теплоходе. Зафрахтуем корабль. Знаешь, этот, что с рестораном. Чтоб все как у людей было.
– Ну и?
– Ну и все. Пусть мирится.
Кирин внимательно посмотрел на Стаса и метко бросил через весь офис в урну пустую бутылку. Поднялся с места и неслышно пошел к двери.
...Небольшой речной теплоход гулко просигналил и отчалил от пристани. На его палубе гремела музыка, и на корме возле столиков суетились официанты. Солнце уже садилось за город, и его красные лучи отражались в прозрачных водах Амура. Шмыгин с женой и высоким мужчиной с пышной шевелюрой стояли во главе стола с поднятыми рюмками. Все присутствующие потянулись чокаться к ним через стол, и только
