– А, это, – протянул я, признался: – У самого кругом идет голова, а мозги так и вовсе друг на друга лезут, хоть уже и не весна.
– Но как он мог? Как он мог просто-напросто сыграть свадьбу в присутствии народца, что был при нем?
Снова я ощутил холодок некой космической тревоги, что ли. Обычная тревога – это обычная, когда из-за кустов выглядывают оборотни, вурдалаки, дорогу загораживают зловещие рыцари Тьмы, а сверху бросаются драконы. Но сейчас снова коснулось нечто новое, необычное и совсем-совсем иное, от чего по всему телу мурашки, а холодок пробирается уже во внутренности. Тролль почему-то поступил не так, «как надо». А это грозный и очень пугающий симптом, ведь события могут и дальше развиваться не комильфо.
Холод разлился в груди, превращаясь в жидкий гелий. От внезапного страха я зажмурился. А что, если события вдруг пойдут не так, как условлено Законами, а… по простейшей логике? Как выжить в мире, где вдруг воцарятся разумные отношения?
В мучительном ожидании прошел остаток дня, наступил вечер. Небо стало страшным от потоков разлитой по нему крови. На землю пала зловещая черная тень, в лесу засверкали глаза хищных зверей. Выступили первые звезды, из-за дальних гор поднялся и выплыл на середину неба сверкающий серп луны, уже заметно раздобревший, сытый.
Наконец послышалось хлопанье крыльев, ворон упал на поляну почти камнем, с трудом уцепился за сук на коряге. Пасть его широко раскрылась, он хрипел, глаза мутные.
– Вина, – произнес он сипло. – И еще… вина…
Генрих первый поднес ему наполненную чашу, ворон благосклонно испил из рук барона, а я осторожно снял клочок пергамента. На этот раз он оказался привязан черной ниткой. Генрих схватил дрожащими руками, я едва успел перехватить на лету чашу, быстро прочел, вскрикнул и упал бездыханный.
Королева с плачем бросилась на его тело, я поставил чашу на землю, ворон тут же слетел к ней довольно бодро, а я подобрал записку. Слова расплывались в красном свете прыгающего пламени, но смысл я уловил сразу: я вас люблю, к чему лукавить, но я другому отдана и буду век ему верна. Хорошие слова, исполненные достоинства, и в то же время как бы несут в себе легкий упрек: что же ты хлебалом щелкал, я же ходила девственная и поспевшая, мог бы первым запустить в меня свое семя, я бы вынашивала твоих детей, но ты все откладывал, воевал, а нашелся мужчина, что предпочел взять сперва меня, а потом – войну, мне это даже льстит, так что смирись, я уже не твоя…
Когда Генрих начал приходить в себя, я сразу же заявил:
– Сегодня нас догонит ваша отборная сотня. Через недельку подтянется войско. Уверен, сумеем заставить тролля выдать нам вашу невесту!
– И мою сестру, – добавила королева.
– И вашу сестру, Ваше Величество.
Генрих, бледный и осунувшийся, спросил тупо:
– Но… как? Как я могу нарушить святость брака? Они успели, успели обвенчаться!..
– Да, – ответил я легко, – но что повенчано, то можно и развенчать, это раз плюнуть.
Они отшатнулись от меня, как от прокаженного. Глаза королевы расширились, смотрит с отвращением, а Генрих попросту не понял, переспросил:
– Но как же… Они же успели…
– Да кто теперь смотрит на печать ЗАГСа? – спросил я жизнерадостно. – Или изволите беспокоиться о деликатной стороне вопроса дефлорации?.. Так еще крепче вас любить будет после этого грязного, вонючего и грубого тролля!.. Увидит разницу.
Они молчали и смотрели на меня как на говорящую обезьяну. Грязную, вонючую, грубую, отвратительную обезьяну. Королева покачала головой, Генрих все еще не врубился.
– Сдаюсь, – сказал я. – Вы подумайте сами, а я пока схожу проверю насчет оленя.
Волк буркнул:
– А надо ли?
У его ног лежали с десяток толстых жирных зайцев. Томясь от безделья, переловил, похоже, на несколько миль вокруг все живое.
– Надо, – ответил я. Оглянулся на королеву и Генриха. – Ты тут побудь с ними.
И трусливо смылся за деревья, где бродил долго, давая обоим прийти в себя и осознать, что вообще-то пустячок все эти венчания и даже постельные сцены. И она дура, написала такое. Прикалывается, а он же шуток не понимает, всерьез принял! Я когда читал или смотрел в кино, как удалой гусар ворует дочь помещика, увозит в ближайшую церковь и там венчается, то папаша тут же опускает руки и вынужденно признает их брак. Да я бы на его месте тут же велел слугам выпороть гусара, пусть не думает, что церковный ритуал дает ему депутатский статус неприкосновенности, а дочь выпорол бы собственноручно. И никакого признания этого церковного брака, мало ли что пьяный попик там набормотал, он мне не указ.
Олени попадались трижды, на четвертый раз я выпустил стрелу, попал, пора, уже начинает темнеть, поднял на плечи и поскорее пошел обратно. Но чем ближе к костру, где волк и ворон остались с растерянными и непонимающими сестрой и женихом, тем больше становлюсь таким же. Что-то уж очень идет не так, совершенно не так. В любом случае Властелин Тьмы должен был объявить грандиозную свадьбу, на которую созвал бы королей окрестных земель, самых знатных баронов и герцогов. Те прибудут с личной охраной и придворной знатью, словом, не только дворец злодея, но и весь город был бы полон приезжими, среди которых так легко затеряться. К тому же в таких случаях приглашают сотни музыкантов, фокусников, жонглеров, мимов, клоунов, скоморохов – еще одна возможность проникнуть в крепость, а потом и во дворец незамеченными…
Еще издали услышал яростные проклятия сэра Генриха, журчащий голос королевы, я не вслушивался, в голову нахлынули еще более страшные мысли. Дело не только в самой свадьбе, что по всем канонам должна была состояться только через два-три месяца. Самое главное, что на такой же срок откладывалось
