Волк спросил хмуро:
– Ну и что высмотрел?
– Не видишь? – каркнул ворон сипло. – Пить хочу!
– Я тоже, – ответил волк. – Но тебе проще.
– Как?
– Полети и напейся.
– Куда? – ответил ворон раздраженно. – На острове нет ни одного родника! Думаешь, я не искал? А соленую воду сам пей.
– Не ссорьтесь, – попросил я. – Что ты еще видел? Что там за большие птицы пролетели выше облаков?
Он зябко поежился:
– Да это птицы Рух. Я им вроде мухи. А вы, ваша милость, навроде мыши…
Я подумал, спросил:
– Ты сможешь такую птичку раздразнить так, чтобы погналась за тобой?
Ворон огрызнулся:
– А зачем ее дразнить? Я не мальчишка. Я мудер, я не могу вести себя непристойно или легкомысленно, как какой-нибудь… скажем, ни разу не грамотный волк.
Волк зарычал, я сказал торопливо:
– Тебе придется это сделать.
– Зачем?
– От этого зависит, выберемся мы отсюда, – пояснил я, – или сгинем. У тебя скорость выше?
– В начале – в полтора раза!
– А потом?
Ворон буркнул недовольно:
– Потом, конечно, у нее. Вы не видели ее крылья!
– Тогда действуй, – велел я. – Иначе мы все здесь умрем.
Ворон каркнул недовольно:
– А нельзя ли как-то использовать нашего героя-волка?
– Было бы возможно, – ответил я с сожалением, – уже бы сделали… И еще – постарайся не дать этой птице разогнаться при отбытии.
Ворон потоптался на месте, повздыхал, перья топорщатся, я предпочел думать, что от воинственного настроения, потом он отпихнулся от камня и метнул себя в воздух. Мы с волком проводили взглядами, сомневаясь, решится ли мудрец на такой весьма рискованный поступок. Наконец ворон превратился в точку, а потом исчез вовсе. Я торопливо резал ремни, связывал, волк следил за небом, предостерегающе рыкнул, мы оба легли и прикинулись мертвыми.
Из-под приспущенных век я посматривал на небо, не сразу заметил, как одна из двигающихся по небу черточек начала увеличиваться. Волк тихонько зарычал, я зашипел сквозь зубы, он умолк. Тень в небе все увеличивалась, увеличивалась, это не птица, а настоящий трамвай с крыльями, лапы толще, чем фонарные столбы.
Ворон с громким карканьем пролетел мимо скалы и спрятался внизу. Но птица, похоже, уже не обращала на мелочь внимания, раскинула крылья над нами с волком. Я задержал дыхание, сейчас счет идет на секунды. Скала дрогнула под массой огромного тела, я скосил глаз, ура, все точно, с силой потянул за ремень. Петля захлестнулась на лапе, птица с оглушительным криком забила крыльями, тяжело оторвалась от скалы.
Нас с волком рвануло с такой силой, что я взвыл громче волка. Ремни держат крепко, но уж слишком врезаются, я прокричал:
– Ворон!.. Ворон!.. Кончай прятаться…
Волк рыкнул:
– Трус!
– …а то на последний трамвай опоздаешь! – докричал я.
Птица в панике месила крыльями воздух, нас едва не разрывало на части, ускорение настолько сильное, что ветер свистит в ушах. Уже отдалился не только утес, остров стал с овчинку, а затем и вовсе отодвинулся к краю. Внизу на огромной высоте проплывала, как под крылом огромного воздушного лайнера, водяная гладь.
Ворон догнал на последнем издыхании, когда уже покидали остров, плюхнулся мне на грудь, клюв широко распахнут, я одной рукой придержал его, чтобы не сдуло ветром, другой погрозил птице, она время от времени посматривала злобно и опускала голову с огромным загнутым клювом. Дважды я довольно удачно ударил, птица закричала и ускорила полет.
Запасным ремешком я привязал и ворона, предупредил:
– Кто знает, сколько мы проведем в таком вот подвешенном состоянии!.. Хоть она и летит быстро…
– Я буду бдить первым, – вызвался волк. – Если что, разбужу.
