Однажды задули сильные горячие ветры, воздух наполнился раскаленным песком, небо стало цвета расплавленной меди. Ворона сносило напором встречного вихря, в конце концов я ощутил толчок в плечо и крепкие когти на перевязи. Рогач пригибал голову, но шаг не замедлил, так двигались некоторое время, затем ветер утих, я ошалело оглядывался.
Я знаю, что Сахара наступает со скоростью пять километров в год, время от времени появляются обнадеживающие данные из институтов, что создали растение, способное укрепиться на песках и удержать их передвижение, но вскоре обычно появляется сообщение, что на этот раз пески поглотили такой-то древний город, в котором царица Савская получала диплом, и вплотную подступили к городу, откуда Баурджед вывозил ебонитовое дерево… однако на этот раз Сахара, похоже, в одни сутки выполнила месячную норму, как у нас в Москве бывает с дождями или снегом.
Барханы подернуты дымкой, как бы в тумане, очертания размыты, это так ветер передвигает их, срывая песчинки и складывая на новое место. Судя по направлению, скоро вон тот огромный цветущий город станет Содомом и Гоморрой… да что эти города извращенцев ко мне привязались, Геркуланумом и Помпеей, я хотел сказать. Кому-то очень повезет, когда начнет рыть колодец и наткнется на вершинку вон того гордого, вознесенного к небесам минарета…
Впереди из песка высунулось темное горлышко, я пустил было коня мимо, однако взгляд ухватил знакомые очертания. Я натянул поводья, всматриваясь. Волк оглянулся:
– Что там?.. О, мой лорд, вы нашли кувшин с джинном!
– Ну так уж и с джинном, – возразил я на всякий случай. – А может быть, с простым вином? За сотни лет уже уксус…
Ворон слетел с плеча, сел на песок рядом с кувшином. Вид у птахи озадаченный, посмотрел одним глазом, потом другим, это всегда потешно, хотя только сова смотрит двумя глазами по-человечьи, пора бы привыкнуть, ворон каркнул:
– Печать самого Самийла… э-э… Сулеймана… То бишь Соломона!
– Ну и что? – спросил я.
– Доказательство подлинности, – важно каркнул ворон. – Только царь Соломон тысячами запихивал джиннов в кувшины и бросал в море. К нему ежедневно привозили три телеги кувшинов, а корабль от его дворца отплывал четырежды в сутки. Я эту печать знаю хорошо, он однажды по царской щедрости и на мое крыло поставил печать, а на голову промахнулся, я успел вылететь в окно…
Я нагнулся, взял в руку кувшин. Маловат, вряд ли больше литра поместится, видимо, для джинна это не играет роли, так что для вина готовили большие кувшины, красиво именуемые амфорами, а для камер- одиночек вот такие карцеры, чтобы сидел тысячи лет, согнувшись.
– Открывайте! – сказал волк хищно.
– Открывайте, мой лорд, – каркнул ворон. – Ну открывайте же!
Я рассматривал печать внимательно. Эти дети природы еще не знают, что есть такие кувшинчики, что взрываются. Некоторые так взрываются, что оставляют кратер с оплавленными краями и озером кипящей магмы на дне.
– А не рискованно?
Волк изумился:
– Да вы что, мой лорд? Вон Аладдину джинн из кувшина разрешил набрать столько сокровищ, сколько может унести!
– Знаю, – ответил я. – Аладдин не только набрал драгоценностей полные горсти, но и наложил себе в штаны. Однако не все джинны, полагаю, такие…
– Почему?
Ворон рассерженно каркнул:
– Все выпущенные джинны что-то да предлагают человеку!.. Либо три желания, либо вечное служение… на худой конец – кучу сокровищ!
Я покачал головой, продолжая рассматривать кувшин.
– Соломон забрасывал их на дно моря тысячами. Если не миллионами. И на берег выносило сотни, если не тысячи. Однако знаем только две-три истории, когда выпущенный на свободу джинн награждал освободителя. Что это значит?
Они переглянулись, волк прорычал:
– Остальные держат язык за зубами.
– Вот-вот, – сказал и ворон. – Помалкивают. Не иначе и богатые тоже плачут!
Я сказал задумчиво:
– А у меня другая версия. Стоит сорвать печать, как освобожденный джинн мигом все уничтожает вместе с кувшином, чтобы не запихнули обратно. И тут же смывается. Это вроде взрыва… Да это и есть взрыв, джинн – чистая энергия? А когда джинн не успел рвануть, где-то один к тысяче… Нет, я при таком раскладе не играю.
– Неправильная версия, – рыкнул волк, но без уверенности.
– Есть разные версии, – согласился я, – моя и… неправильные. Я выбираю верную.
Волк вырыл лапами ямку, я уронил туда кувшин, волк зарыл, повернувшись задом и бросая землю задними лапами. Ворон, обидевшись, полетел далеко впереди, не снижаясь к нам до самого вечера. Уж он- то в любом случае остался бы цел: обычно от опасности держится подальше, да и не стал бы джинн обращать внимание на птицу, но если бы джинн взялся выполнять желания, то и ему что-то да перепало бы.
Наконец ворон вроде бы сменил гнев на милость, снизился, пошел над нашими головами. Я рассмотрел,
