сбивать дыхание, а я, помогая ему, сказал, чтобы он мог взять паузу:
– Правильно! Не фиг ему лезть в дела суверенных государств.
– Ульмарк отступил, хотя мог бы сокрушить их, ибо сила его была велика, а мощь теней все еще слаба. Но шли тысячи лет, Ульмарк видел, как в иных мирах вспыхивают войны, начинаются эпидемии, горят леса и гибнут целые страны и народы, он снова вмешался, и на этот раз произошла битва с его бывшей тенью, а теперь могучим богом Трендом. Ульмарк легко победил, низверг в глубины, а сам восстановил мир и тишину. Однако другие боги, убоявшись за свою власть, объединили силы и неожиданно напали на своего создателя. Произошла величайшая из битв, она длилась всего сто тысяч лет, Ульмарк был побежден и отступил.
– Ура, – сказал я.
Ворон каркнул, а волк сказал строго:
– Не стоит радоваться. Пока боги ликовали по случаю победы, Ульмарк страдал от ран и нанесенного оскорбления. Никто и никогда с ним так не поступал, никто и никогда не осмеливался… Собравшись с силами, он снова вызвал богов на битву, и, когда та началась, боги устрашились: некогда светлый бог Ульмарк почернел от сжигающей его ненависти, чистые голубые глаза побагровели, а сам он стал воплощением Зла! В этой битве боги были разгромлены, а Ульмарк, ворвавшись в их владения, стал жечь и уничтожать их миры. И тогда боги, не в силах это видеть, снова ударили на него с удвоенной силой, снова битва, и на этот раз Ульмарк был побежден, скован несокрушимыми заклятиями, низвергнут в пучины тверди.
Я кивнул:
– Что значит, нельзя доводить до такого состояния даже интеллигента. А почему освободится вот-вот?
– Ничто не вечно, – вздохнул волк. – Заклятия, сковавшие его члены, слабеют, магические стены истощаются, а каменная твердь стареет и превращается в песок. Зато сам Ульмарк копит силы и злобу. Скоро выйдет, преисполненный ненависти ко всему живому…
– Скоро, – согласился ворон.
– …но еще раньше, – сказал волк неожиданно, – освободится, пожалуй, Ледяной Бог.
– О Господи, – сказал я.
Волк вскинул морду к звездному небу и, продолжая стелиться в плавном беге, заговорил напевным голосом на тягучей волчьей ноте:
– Ледяной Бог, как ни странно, был рожден не в пустынях Севера, а на Мировом Дереве. Но в отличие от других древесных богов он был наделен страстью к дальним странствиям…
Голос его звучал сравнительно ровно, лишь возвышался чуть, когда приходилось перепрыгивать широкую трещину, высокую корягу или преграждающий дорогу камень, а я мерно кивал, делая вид, что слушаю очередной вариант битвы Тьмы и Света, из накаркивания на ухо ворона уже знал, что долина, по которой стучат копыта Рогача, называется Кровавым Полем, а до этого была Урочищем Черных Мечей, слева от нас Холмы Пролитой Крови, а справа – озеро Битвы Водяных Королей… И все места, через которые проезжаем, названы в честь или память битв, сражений, войн, все они великие и величайшие, такими представлялись современникам, не знающим, что придут потомки и сумеют пролить еще больше крови, убить еще больше себе подобных, отсечь больше голов, сжечь больше сел и городов, разрушить каналов, вырубить садов…
И почти под каждым камнем лежит, спит или дергается заключенный Темный Бог, Властелин Ада, Потрясатель Миров, а то и просто гад с труднопроизносимым именем, который одним мизинцем способен разрушить Вселенную, если освободится… а он обязательно освободится, надо только успевать оказываться в той точке, торопливо поражать мечом или магией этого Темного Бога и спешить к следующей, чтобы ударить между ушей следующего, еще более темного.
Даже не под каждым камнем, это я размечтался, чтобы только под камнями, а на каждом квадратном метре заключен в толщах земной коры какой-нибудь злодей неслыханной мощи. Даже если этот квадратный метр приходится на леса, болота, реки, озера и даже моря с океанами. И не просто на каждом квадратном метре, а в несколько ярусов.
Весь небосвод на западе медленно наливается красным, багровеет, облака сонно застыли. Я посмотрел на распухшее, как после жаркой бани, багровое солнце, спросил ворона:
– Ну где тот твой дуб с родником?
Он каркнул с плеча:
– Мой лорд, мы ехали так быстро, что я не счел себя вправе останавливать на ночлег, когда едва-едва миновали полдень!
– Вот свинья, – сказал волк и добавил с чувством: – Свинья с крыльями.
– Он просто забыл, – предположил я, – куда мы едем.
Ворон поспешно оттолкнулся от плеча, вжав меня в седло, ударил крылом по голове и крикнул уже с высоты:
– Я щас что-нибудь подберу!
ГЛАВА 17
В полночь волк разбудил нас, под покровом темноты к нам пытались подобраться какие-то бродяги. Несчастные пытались увести втихую Рогача, он двоих стоптал, одного пронзил рогом, а когда мы разобрались с остальными, я увидел, что не совсем бродяги, у бродяг такого оружия и таких доспехов не найти, а у двоих в поясах отыскались золотые монеты и даже пара драгоценных камешков.
Камешки я отдал ворону, сохранит лучше, чем я, прям Скупой рыцарь, когда касается блестящих штучек, куда и мудрость девается, ну прям влюбленный Шекспир, сразу дурак дураком.
Помародерничав всласть, волк и ворон углубились в теоретический спор о конце света, заспорили о точной дате, а потом и способе, каким мир будет уничтожен. Спорили с азартом, я прислушивался недолго, какие-то садисты, мало им геенны огненной, хлябей небесных и огня с неба, что уже привычно нам, пережившим и потоп, и Тунгусский метеорит, и демократию, так еще и такие страсти, что я даже не знаю,
