При том, что хорошо любить в Толедо, Да только днем, а не во тьме ночной: Тут слишком много крыш крутых и скользких, Ос, петухов, курятников и блох, Свинарников, собак и альгуасилов. Голоса
(за сценой)
Здесь воры! Воры! Бельтран
Не было несчастья! Флоренсьо
Увы, перебудили мы весь дом! Голос
(за сценой)
Подай мне аркебуз! Спусти собаку! Бельтран
Ты слышишь, друг? Речь обо мне идет. Узнали нас. Флоренсьо
Зайдем-ка мы в конюшню И до зари от страха подрожим, А коль и там найдут нас, убежим. Флоренсьо и Бельтран уходят.
ДВОР ГОСТИНИЦЫ
Финео один.
Финео
О маска дня, о ночь, чьей красотой Пленяются поэты так охотно! Весь мир во мраке скрой бесповоротно, Как скрыла лик планеты золотой! Меня с Инес окутай темнотой, И белый, как фламандские полотна, Покров из ткани дорогой и плотной Я возложу на твой алтарь святой. Мгла! Помоги мне в этот тихий час Взять верх над Аталантою моею, Что ускользала от меня не раз. Как встарь для Купидона и Психеи, Стань простынею брачною для нас,[72] Чтоб мой ревнивый пыл уснул под нею. Финео, поручик Каррильо.
Поручик
(не замечая Финео)
Пора, когда все спит, и лишь ручей Звенит, не умолкая до денницы, И в тишине слипаются ресницы Всевидящих, как Аргус, матерей;[73]
