Может быть,Пришлось бы мужа полюбить.Ведь женщины, ты знаешь, слабы.К тому ж Октавио, мой брат,Дал обещание Хуану,Что я ему женою стану,Но он теперь и сам не рад:Мой неудачный покорительСовсем разгневался, видать,И завтра Селию отдатьГрозится в женскую обитель,Коль брат нарушит свой обет.Недаром страх мне душу гложет!Ведь брат меня заставить можетЗа дон Хуана выйти.
Гарсеран
Нет!Ужель приехал я к невесте,Чтоб отобрал ее Хуан?Чтоб унизительный обманЛишил меня, идальго, чести?Чтоб я до старости шутомОстался в университете?О, вспомни о другом обете,Ненарушимом и святом!Коварный город Саламанка!В Валенсии такого нетЛукавства. Там казалось мне,Что ты в душе валенсианка.Как! Выйти замуж за глупца,Тупому подчинись насилью?Мне говорили про Кастилью,Что здесь холодные сердца.Я, простодушный человек,Не верил этим разговорам.Проклятый снежный край, в которомТы стала холодна, как снег!Что ж, в этом шутовском кафтанеЯ здесь останусь навсегда.Пусть он краснеет от стыдаНа благородном Гарсеране.Я стал и впрямь шутом для всех,Посмешищем для деревенщин.Так, унижаясь ради женщин,Шуты имеют здесь успех.Какие принял я мученья,Тебя, неверная, любя!Ведь я, Фульхенсия, тебяЛюбил до умопомраченья!Я верил, что и я любим,А по ночам, тоской томимый,Я голос вспоминал любимыйИ страстно наслаждался им.Был для студентов скоморохом,Ослов, мужланов развлекалИ бессловесно потакалИх глупым шуткам и подвохам.Два месяца я день за днемСносил насмешки и побои.Но я был здесь, я был с тобою,И мне казалось: мы — вдвоем.Теперь спокойно и суровоТы говоришь мне, что родняТебя отнимет у меняИ выдаст замуж за другого.Фульхенсия, поверь мне: впредьТебе я докучать не стану.Валенсианцу ГарсерануОдно осталось — умереть.Нет, я тебя не потревожу,Пусть будет рад твой старший брат.Тебе ж оставлю мой наряд,—Так змеи сбрасывают кожу.Я скоморох поддельный, мнимый!Эй, люди, Селия, Хуан,Октавио! Я — Гарсеран!Эй, слушайте…
