– Да, вчера утром. Он позвонил.
– Что он сказал?
– Ничего особенного. Обычная болтовня.
– Сегодня он с вами разговаривал?
– Нет.
– Я навестил его этим утром.
– Да? Для чего?
– Не знаю.
– Вы, наверное, не знаете также, зачем пришли сюда?
– Верно. – Мне не хотелось объяснять, что после посещения острова Плам и Мэрфи нет потенциальных свидетелей, что я отстранен от работы и мне приходится разговаривать с людьми, допросить которых полиция графства не додумается. Я уже достаточно далеко зашел и балансировал на грани пропасти. – Вы знаете кого-нибудь из друзей Гордонов?
– Я ведь не вращалась в тех кругах, за исключением времени, когда была вместе с Фредриком. Но это были его друзья.
– Начальник Максвелл был в их числе?
– Думаю, что был. Мне эта дружба так же непонятна, как дружба Гордонов с Фредриком.
– Кажется, будет трудно найти друзей Гордонов.
– Насколько я понимаю, все их друзья с острова Плам. Тут нет ничего странного. Это люди одного круга. Вам бы лучше поискать на острове.
– Наверное, вы правы.
– Какое у вас сложилось мнение о Фредрике?
– Чудесный человек. Мне нравилось его общество. – Эмма была права. Но теперь, узнав, что он дал Уайтстоун отставку, я окончательно убедился – в мире нет сексуального равенства. – У него маленькие и блестящие глаза, – сказал я.
– И бегающие тоже.
– Верно. Могу я попросить вас об одном одолжении?
– Можете.
– Не говорите ему о нашем разговоре.
– Я не буду вдаваться в подробности. Но скажу ему, что мы встречались. Я не лгу. Однако я знаю, что можно говорить и о чем следует умолчать.
– О большем я не смею вас просить.
На Манхэттене нет столь тесного переплетения людских отношений, как здесь. Это следовало иметь в виду и учитывать при расследовании дела Гордонов. Я достаточно сообразителен, чтобы не пренебречь подобным фактором.
– Вы, наверное, знали начальника Максвелла?
– Его все знают.
– У вас с ним были свидания?
– Нет. Но он просил меня об этом.
– Вам не нравятся полицейские?
Она рассмеялась. Она пошевелила пальцами и снова скрестила ноги. О Боже! Нет, я люблю постоянство. Я все еще тосковал по Бет.
– Можно, я позвоню от вас?
– Конечно. Телефон здесь рядом.
Я вошел в соседнюю комнату. У меня появилось ощущение, что я попал из девятнадцатого века в двадцатый. Этот кабинет исторического общества был заставлен современной конторской мебелью. Я воспользовался телефоном, стоявшим на одном из письменных столов, и позвонил на свой автоответчик. Пришло одно сообщение. Мужской голос говорил: 'Детектив Кори, это детектив Коллинс из полиции графства Суффолк. Детектив Пенроуз просила меня вам позвонить. Она застряла на каком-то длительном совещании. Она передает, что не может с вами сегодня встретиться и позвонит вам или вечером или завтра утром'. Это было все. Я повесил трубку и осмотрел кабинет. Под одним из столов была пара кожаных сандалий. Скорее всего, они принадлежали Уайтстоун.
Я вернулся в библиотеку, но не стал садиться.
Эмма Уайтстоун посмотрела на меня:
– Что-нибудь не так?
– Нет. Так на чем мы остановились?
– Не помню.
Я взглянул на часы и предложил:
– Может быть, закончим наш разговор за ленчем?
