Я посмотрел в сторону запущенной пристани.
– А! Он, должно быть, потонул.
– Потонул?
– Ах да, вспомнил. Он в ремонте.
– А что у вас есть?
– Китобойное судно.
– Вы умеете управлять лодкой?
– Вы хотите сказать, парусной лодкой?
– Да. Парусной лодкой.
– Нет. Я интересуюсь моторными катерами. А вы управляете парусной лодкой?
– Немного.
И так далее и тому подобное.
Я снял пиджак, обувь и засучил рукава. Она сняла сандалии, и мы оба стояли босиком. Бежевые трусики сползли.
Я взял бинокль, и мы по очереди смотрели на залив, на лодки, заболоченные земли, которые в мои детские годы называли просто болотом, на небо. Я пил уже пятое пиво, и она держалась наравне со мной. Мне нравятся такие женщины. Она уже была слегка навеселе, но сохраняла ясную голову и твердый голос.
– Хотите осмотреть дом? – спросил я.
– Конечно.
Первая остановка произошла на втором этаже в моей спальне, это была и последняя остановка.
Эмма действительно сбросила свой скудный наряд за три секунды. Прекрасный загар, упругое тело, все было при ней в точности, как я и представлял.
К этому моменту я все еще расстегивал рубашку. Она наблюдала, как я раздеваюсь, и разглядывала прикрепленную к ноге кобуру с револьвером.
Многих женщин не интересуют вооруженные мужчины.
– Мне положено носить это по закону, – сказал я. Это было правдой в отношении Нью-Йорка, здесь же это было не обязательно.
– Фредрик тоже носит оружие, – сказала Эмма.
– Интересно.
К этому моменту на мне уже ничего не было, она подошла и дотронулась до моей груди.
– Это ожог?
– Нет, дырка от пули. – Я повернулся к ней спиной. – Видите, вот где она вышла.
– О Боже!
– Всего лишь поверхностная рана. А вот посмотрите на эту. – Я показал ей место, где пуля вошла в нижнюю часть живота, снова повернулся спиной и продемонстрировал выходное отверстие на ягодице. Рана на левой ноге оказалась менее интересной.
– Вас же могли убить! – воскликнула она.
Я пожал плечами.
– Пустяки, мадам.
Я был счастлив, что приходящая работница сменила постельное белье, что в тумбочке находились презервативы и мой детородный орган откликался на имя Эмма Уайтстоун. Я отключил телефон.
Я встал на колени рядом с кроватью, чтобы прочитать молитву. Эмма забралась в постель и обвила мою шею своими длинными ногами.
Словом, если не вдаваться в подробности, у нас все получилось неплохо. Сон застал нас в объятиях друг друга. Она чувствовала себя хорошо и не храпела.
Когда я проснулся, солнечный свет угасал в окне, Эмма спала на боку, свернувшись калачиком. У меня появилось ощущение, что следует подумать о более серьезных делах, нежели секс после полудня. Но о чем? Меня со всех сторон обложили мешками с песком, и если Макс и Бет не поделятся со мной результатами экспертизы и вскрытия, придется обходиться без технических преимуществ полицейской науки. Мне нужны были записи телефонных разговоров, результаты дактилоскопии, больше информации об острове Плам, доступ к месту преступления. Похоже, что ничего подобного мне не видать.
Итак, приходилось идти крадучись, звонить, встречаться с людьми, которые могут что-то знать. Я решил продолжать в том же ключе, несмотря на то что это кому-то не нравилось.
Я посмотрел на Эмму в свете угасающего дня. По-настоящему красивая женщина. И умная тоже.
Она открыла глаза и улыбнулась.
– Я видела, как ты смотрел на меня.
– На тебя приятно смотреть.
