всего два дня назад.
Мальчик слушал, что говорил ему крепкий мужчина в потертом черном пальто и старомодной шляпе. Мужчина энергично жестикулировал. Он чуть повернул голову, и Брэндон узнал его. Это был Фаррагат.
Агент вложил в руку мальчишки монетку и повернулся в сторону Брэндона. На мгновение их глаза встретились. Фаррагат поглубже надвинул на глаза шляпу и пошел прочь. Мальчик растворился в толпе.
Черт побери, что все это значит?
– Брэндон? – раздался голос Чейза.
– Ты видел, что произошло? – спросил Брэндон.
– Да, в окно клуба, к двери было не пробиться.
Девон кивнул.
– Все там столпились, пытаясь увидеть, что происходит. – Он показал на следы разрушений, причиненных экипажем. – Он ехал прямо на тротуар, словно хотел раздавить именно вас двоих. У меня сердце остановилось. Если бы он в последний момент не свернул, думаю...
– Я знаю. – Сердце Брэнда колотилось как сумасшедшее, но он не собирался в этом признаваться. – Это был несчастный случай.
– Случай? – нахмурился Чейз. – Не думаю...
– Прошу прощения. – К ним подошел худой мужчина в рединготе. – Я доктор Линдсон. Можно осмотреть молодого человека?
– Разумеется, – сказал Брэндон, поднимаясь. Джеймс остановил его, схватив за запястье.
– Сработало, – с трудом выговорил Джеймс.
Сработало? У Брэндона перехватило дыхание. План сработал. Но... так скоро? Как же это могло... Брэнд закрыл глаза. Боже мой. Верена. Ему стало трудно дышать. Он выпрямился, рука Джеймса безвольно упала. Брэндон посмотрел на Девона.
– Присмотри за мистером Ланздауном. Мне нужно идти.
– Но куда? Что происходит? Может, мне...
Но Брэндон уже не слушал. Он сломя голову бежал по улице. «Прошу тебя, Боже, не дай ей погибнуть!»
Глава 21
Мой брат Брэндон? Спасибо, он чувствует себя хорошо. В последний раз, когда я его видел, он отдыхал. Жизнь может быть такой утомительной, когда нечем заняться.
Брэндон взбежал на крыльцо Уэстфорт-Хауса. Ярко освещены были только окна гостиной. Сдерживая нетерпение, он решительно постучал.
Как обычно, никто не появился. Брэндон постучал снова, на этот раз так громко, что звук эхом разнесся по улице. Когда и на этот раз никто не пришел, он сложил ладони в виде рупора и закричал:
– Гербертс! Немедленно открывай!
На окне в гостиной дрогнула штора, затем открылась дверь. В проеме стоял Гербертс.
– Черт возьми, – проговорил Брэндон, – ты что, не слышал...
Нос и глаза дворецкого покраснели, словно он плакал, губы жалобно кривились.
У Брэндона остановилось сердце.
– Верена...
Гербертс утер нос тыльной стороной ладони.
– В... в гостиной... – Голос его дрогнул, по щеке скатилась слеза.
Кровь зашумела у Брэндона в ушах. Оттолкнув дворецкого, он бросился в гостиную. Боже, неужели он опоздал?
Дверь в комнату была открыта, свет лился в холл. Брэнд вошел и остановился как вкопанный.
Верена с обвязанной головой лежала на диванчике. Брэнд приблизился, не сводя с нее глаз, не в силах вымолвить ни слова.
Он стоял, благодаря небеса, что Верена дышит, что ее пальцы сжимают платочек. Даже вид напряженно стиснутых губ наполнил его радостью.
Брэндон оглянулся на Гербертса, который подошел и встал сзади:
– Что случилось?
Дворецкий шмыгнул носом.
– Ужасное дело. Я услыхал какой-то шум внизу, здесь, в гостиной. И когда открыл дверь, увидел, что хозяйка лежит на полу, как тряпичная кукла.
– Ты послал за врачом?
Верена открыла глаза и невесело усмехнулась:
– Врач мне не нужен. У меня просто разболелась голова, вот и все.