деревьев. Кора чувствовала себя очень странно. Ночь, вино, мужчина, сидевший напротив, — слишком опасная комбинация, открывавшая простор для выходящих из-под контроля фантазий.
Как обычно, спасение надо было искать в бегстве. Кора поднялась с кресла и не очень натурально зевнула.
— Ну все, я собираюсь…
Дон тоже поднялся, и его сильные пальцы крепко сомкнулись на ее запястье.
— Подожди, еще рано.
По телу Коры пробежала огненная дрожь. Одно только прикосновение Дона сводило ее с ума, а тут еще вино и этот дивный вечер… Истома охватила ее, она почти потеряла контроль над собой, готовая на все. Еще мгновение и… Она вырвала свою руку.
— Перестань, Дон. Мы не должны… Ну, ты понимаешь, о чем я.
Неожиданно он отступил. Сделал шаг, другой… Повернулся и пошел в дом. Ушел, не сказав ни слова. На глаза у Коры навернулись слезы.
Между ними лежала слишком широкая пропасть прошлых лет.
На следующий день, во время послеобеденного сна Ника, Кора решила навести порядок в письменном столе миссис Кросс, стоящем в библиотеке, — роскошном столе, который украшали искусно вырезанные виноградные гроздья. В его ящиках бабушка Дона хранила свои письма.
После смерти старушки Роберт Линн искал здесь важные документы, но не обнаружил. Однако он посоветовал Коре внимательно перечитать все бумаги перед тем, как их уничтожить, и окончательно убедиться, что в них действительно не содержится ничего важного. Девушка все откладывала это дело, но теперь решила заняться им.
Странно было сидеть в высоком кресле миссис Кросс на зеленой вельветовой подушке. Кора бесчисленное количество раз заходила в библиотеку и часто заставала старую миссис с неизменной безукоризненной осанкой и аккуратно уложенными волосами в этом кресле.
Слезы навернулись на глаза Коры от нахлынувших воспоминаний. Несколько мгновений она просто сидела неподвижно, а потом все же выдвинула ящик и взяла первый лист…
Незаметно пролетели два часа.
Как и ожидала, Кора не нашла в бумагах ничего важного. Несколько раз ей снова хотелось плакать, когда она читала письма подруг, присланные уже во время смертельной болезни полюбившей ее женщины.
Еще Кора нашла несколько фотографий, не виденных ею раньше: Вильяма Кросса, Сильвии, матери Дона, и, конечно, его самого. Семейные фотографии всегда хранят печать единства. Интересно, захочет ли Дон их оставить себе или даже не посмотрит на них, не желая оживлять боль?
Кора решила, что обязана хотя бы поставить его в известность об их существовании. Если он откажется держать снимки у себя, то должен все равно сохранить их — для сына. Кора отложила пачку в стопку бумаг, которые надо было оставить.
В это мгновение в приемнике послышалось требовательное кряхтенье просыпающегося Ника. По скрипу детской кроватки девушка поняла, что он встает, и, представив заспанное недовольное личико и маленькие цепкие пальчики малыша, ухватившиеся за деревянную решетку, она весело улыбнулась.
Закрыв ящик, Кора потянулась, распрямляя затекшую спину, и встала из-за стола. Вечером, если Дон не будет возражать, она продолжит разборку бумаг. Надо обязательно сегодня же покончить с документами, чтобы сознание, что она еще не сделала это, больше не мешало ей.
Было поздно. Кора уже уложила Ника спать, когда вернулся Дон. Как только он открыл дверь на кухню и вошел, ее сердце сразу забилось в ускоренном ритме.
Дон только что закончил работу и не успел переодеться. Он так и был в рубашке с закатанными рукавами и потертых, порванных на одном колене джинсах. Кора решила, что еще никогда Дон не казался таким притягательным. Он снял старую соломенную шляпу и вымыл руки, прежде чем сесть за уже накрытый стол.
— Я видела тебя в окно, — сказала Кора. — Ты шатался от усталости. — Она поставила перед ним большую порцию омлета с сыром и грибами и салат, а сама села напротив.
— Да, — согласился Дон, — с утра выдался жаркий денек. А чем ты занималась сегодня?
— Я начала разбирать бумаги миссис Кросс, — с готовностью ответила Кора, — и мне бы хотелось сегодня закончить с этим делом. Ты не возражаешь, если после ужина я немного посижу в библиотеке?
— Пожалуйста. — Дон с явным удовольствием отправил в рот гриб, покрытый корочкой расплавленного сыра.
Несколько мгновений они молчали. Дон ел с таким аппетитом, что Коре даже стало завидно. Наконец он удовлетворенно откинулся на спинку стула.
— Изумительно! Не думал, что омлет может быть таким вкусным! Только не помню, чтобы это блюдо было в репертуаре моей бабушки.
— Этот рецепт показал мне Конрад.
— Это еще кто такой?
— Мы снимали две соседние комнаты, когда я училась в университете. Он подрабатывал в ресторане и научил меня готовить несколько фирменных блюд.
— А чем ты ему отплатила за это? — насмешливо спросил Дон, ковыряя в зубах зубочисткой.
— Тем, о чем ты подумал, — с вызовом ответила Кора. — Есть еще вопросы?
Дон завистливо покачал головой.
— Этот твой Конрад в таком случае провернул выгодную сделку. А какая твоя цена?
— Цена чего?
— Этого рецепта. Мне смертельно захотелось его узнать. Ты поступишь со мной, как Конрад с тобой?
Щеки девушки залил яркий румянец.
— Я не собираюсь делиться этим рецептом! Это мой секрет.
— Если передумаешь, — нараспев произнес Дон, — то обязательно дай мне знать!
— Не надейся!
Но он только снова засмеялся.
У Коры неожиданно стало легко на душе. Если бы они могли всегда беседовать в таком дружеском тоне! Но подобная беззаботность должна была скоро кончиться. Им предстояло стать смертельными врагами во время судебного разбирательства.
— А среди бумаг ты нашла что-нибудь интересное?
— В основном там только письма подруг, но есть и… — девушка замялась.
— Что?
— У твоей бабушки сохранилось несколько семейных фотографий с того времени, когда ты был еще маленьким. Они тебе нужны?
— Нет. — Ответ Дона прозвучал неестественно быстро.
Воцарившееся молчание нарушало только слышное по беби-интерфону сладкое посапывание Ника.
— Но когда твой сын вырастет, он захочет их увидеть.
Произнося эти слова, Кора удивлялась собственной смелости. Дон промолчал, взял свою тарелку и отнес в мойку. Пустив воду, он тщательно вымыл ее и поставил в сушку.
Она доела свою порцию и поднялась, чтобы сварить кофе. Молчание явно затягивалось. Похоже, они опять поссорились!..
— Ладно, — неожиданно произнес он. — Я просмотрю эти фотографии.
— Вот и хорошо! — Кора улыбнулась, и возникшее было между ними напряжение улеглось.
— Как Ник себя вел сегодня? — Дон прислонился к буфету и скрестил на груди руки.
— Выше всяких похвал.
— Малыш, похоже, сильно к тебе привязался.