Пять поэм

И как колючка, брошенная в пламень,
Иль, как змея, взвивался он на камень,

Не спал всю ночь и слезы лил всю ночь,
Чтобы к рассвету духом изнемочь.

Меджнун освобождает оленя

Когда счастливым предзнаменованьем
День подымал свой стяг над мирозданьем,

Когда исчезла синь ночная вся,
Вскочил мечтатель на ноги, взвился,

Как легкий дым от амбры благовонной.
Пустился в новый путь Меджнун влюбленный,

Слагая, как бывало, нежный стих,
И вот уже расселины достиг

И увидал на склоне в отдаленье
В тугих силках могучего оленя.

Над ним, дрожавшим с головы до ног,
Уже занес охотник свой клинок.

Меджнун окликнул громко зверолова,
И подбежал к нему, и молвил слово:

«Постой, мучитель слабых! Стой, тиран
Безжалостный! Стой, наноситель ран!

Прекрасного оленя ты не трогай!
Безропотно он шел своей дорогой.

Пускай хоть день ликуя проживет
И трубным криком милую зовет,

И к логову подруги устремится,
Ведь, может быть, она уже томится,

Что ночь близка, а рядом нет самца!
И не опустишь ты пред ней лица?

О милая! Нас так же разлучают,
Такой же болью сердце отягчают.

О, горе злым разлучникам четы!
Поберегись, охотник жадный, ты,

Чтобы не стало предопределеньем:
Ему — ловцом быть, а тебе — оленем.

Но как заплатишь ты за торжество,
Что он — твой пленник, а не ты — его?»

Охотник был взволнован этой речью
И отвечал: «Я не противоречу.

Губить невинной твари не хочу,
Но плату за оленя получу,

Тебе понравилась моя добыча —
Купи ее, чудак, — таков обычай!»

Меджнун сорвал одежду и кинжал.
И торга зверолов не задержал:

Увидел он, что в барыше остался,
И со своей добычею расстался.