И, как отец к ребенку, подошел Меджнун к оленю гордому, провел Ладонью вдоль хребта его в тревоге, Перевязал израненные ноги, Погладил нежно, счистил пыль и грязь С боков оленя и, в глаза смотрясь, Сказал: «Ты тоже разлучен с подругой, Вожак рогатых стад, бегун упругий, Красавец горных пастбищ, милый брат! Как влажные глаза твои горят, Как ясно выраженье их живое! Так радуйся, вас скоро будет двое. Пускай не в золотой оправе зуб,[268] А в раковине этих мягких губ. А коже быть не тетивой со свистом,— Твоей одеждой с ворсом шелковистым. В глазах твоих целебней есть бальзам, Но лучше не пролиться тем слезам. Живи, широкогрудый, с мощной шеей, Ветвись рогами, статью хорошея, Спеши, бегун, в недальнюю страну, Где ждет Лейли. Оповести луну, Что я все тот же, как она хотела. Меж нами — расстоянье без предела, И средств общенья между нами нет, Ничто не донесет ей мой привет, Стрела и долететь туда не смеет. А ветер, что ее дыханьем веет,— О нем я не хочу и вспоминать. Как след найти, как ветер тот догнать? Для разума темна его дорога». Так говорил он, повторяясь много, Распутал узы хитрого силка, Поцеловал оленя и, пока Тот убегал, смотрел вослед оленю. А зной дошел до белого каленья. Безумец обессилел, стих шепча, Потом стоял и таял, как свеча. Меджнун разговаривает с вороном
Меджнун грустит у родника. Его горестные возгласы безответны. Вдруг он видит ворона и умоляет его полететь к Лейли и подать ей весть о нем. Ворон улетает. (Эта глава — развернутый традиционный образ арабской поэзии, где ворон — символ разлуки.)
Старуха ведет Меджнуна к палатке Лейли
Однажды, чуя смутную надежду, Пошел он к племени любимой, к Неджду, Увидел издали жилья дымок — Сел на краю дороги, изнемог
