Но если мошка над тобой жужжит, Мне кажется, что коршун злой кружит. Я — одержимость, что тебе не снилась, Я — смута, что тебе не разъяснилась, Я — сущность, разобщенная с тобой, Самозабвенье выси голубой. А та любовь, что требует свиданья, Дешевле на базаре мирозданья. Любовь моя — погибнуть от любви, Пылать в огне, в запекшейся крови. Бальзама нет для моего леченья. Но ты жива, — и, значит, нет мученья». Селим из племени Амир приезжает навестить Меджнуна
Дядя Меджнуна Селим из года в год заботится о нем и раз в месяц привозит ему пищу и одежду. Однажды он разыскал Меджнуна и, боясь зверей, издали приветствовал его. Меджнун узнал его и подозвал. Селим надел на него привезенное платье и достал пищу. Но Меджнун не стал ничего есть и все отдал зверям. Селим удивился и спросил, чем же он жив. Меджнун отвечает, что его пища — трава. Селим одобряет это и рассказывает притчу.
Однажды некий царь проезжал мимо обители отшельника. Увидев его жалкое жилище, шах был поражен и отправил к нему приближенного спросить, чем он живет в этой пустыне. Отшельник показал приближенному растертую траву — это его пища. Приближенный презрительно сказал: «Иди на службу к нашему царю, и ты избавишься от необходимости питаться травой». Отшельник ответил: «Если ты приучишься есть эту траву, то перестанешь служить царям». Меджнуна этот рассказ порадовал. Он стал расспрашивать Селима о друзьях и родных. Речь зашла и о матери Меджнуна. Селим отправляется за ней и привозит ее к Меджнуну.
Лишь издали на сына поглядела, Лишь поняла, как страшен облик тела, Как помутилось зеркало чела,— Вонзилась в мать алмазная стрела, И ноги онемели на мгновенье. И вот уже она в самозабвенье Омыла сына влагой жгучих слез, Расчесывает дикий ад волос И, каждый волосок его голубя, Ощупывает ссадины и струпья, Стирает пыль и пот с его лица, И гладит вновь, ласкает без конца, Из бедных ног колючки вынимая И без конца страдальца обнимая, Мать шепчет: «Мой сынок, зачем же ты Бежишь от жизни для пустой мечты? Уже числа нет нашим смертным ранам, А ты все в том же опьяненье странном. Уже уснул в сырой земле отец, Уже не за горами мой конец. Встань, и пойдем домой, пока не поздно. И птицы на ночь прилетают в гнезда, И звери на ночь приползают в дом.
