И ударило в литавры утро на верблюде,— Без ключа темницей темной стали эти люди И растаяли, как тени… А Махан упал, Изнуренный, и до полдня на песке проспал. Встал Махан, побрел по склону, ужасом томим. Видит: скалы, — львов и тигров логово пред ним. Шел, теряя силы, ибо не имел еды, Кроме воплей и страданий, кроме слез — воды. Истомленный, не решался он прервать пути. По пустыне без дороги продолжал брести. И когда небесный белый купол черным стал, В яму вполз и до полночи в яме он проспал. И далекий конский топот в полночь услыхал. На коне горячем всадник по степи скакал, В поводу держал другого доброго коня, С буйной гривой и закосом глаз, как два огня. Подскакал, к Махану всадник взоры обратил. «Эй, хитрец, сидящий в яме, кто ты? — он спросил.— Что ты ждешь? Коль скажешь правду — пощажу тебя, А солжешь — мечом вот этим поражу тебя!» И затрепетал от страха перед ним Махан. Быстро горсти слов рассыпал, как мешок семян. Молвил он: «О гордый всадник, выслушай раба!» Все поведал, что с ним злая сделала судьба, Как в пустыне беспредельной заблудился он. Всадник был его рассказом сильно изумлен, Молвил: «За тебя молитву, друг, я произнес! Знай, что ты от двух чудовищ голову унес. Это гули-людоеды, самка и самец, По степи тебя кружили, чтобы наконец Съесть тебя живьем в ужасном логове своем, Но промедлили. Спасен ты первым петухом! Знай: Хала прозванье самки, а самца — Гила. Поблагодари светила, что избегнул зла. А пока ты жив, отсюда убегай со мной. Вынесет тебя из ада конь мой заводной. Но в пути храни молчанье. Повод подтяни, От меня не отставая, скакуна гони». Всадником могучей птицы злополучный стал: Так скакал, что за собою ветер оставлял. Путь они в ущельях грозных миновали длинный, Наконец с горы открылась их глазам долина. Как ладонь гладка, просторна. И со всех сторон Раздавались песни, руда и барбата звон. «К нам иди, прекрасный!» — справа голоса слышны. Слева крики: «К нам! За чашу — гость чужой страны!» Не цветы и не деревья, — нет! В долине той Гуль на гуле громоздились черною горой, Дивов тысячи на дивах, копошась, сидели, Подымая вой. Другие лезли из ущелий.
