«Молви — как сюда попал ты? Кто ты — объяви,Здесь без помощи лежащий, весь в пыли, в крови?Кто насилие такое над тобой свершил?Молви, кто тебя коварством адским сокрушил?»Хейр сказал: «Земная, с неба ль ты — не знаю я;Повесть необыкновенна и длинна моя.Умираю я от жажды; зноем я спален:Коль не дашь воды — я умер; напоишь — спасен».И ключом спасенья стала дева для него.Чистой влагой оживила Хейра естество.Он, внезапно ободренный, как живую воду,Воскрешающую мертвых, пил простую воду,И воспрянул понемногу в нем увядший дух.Тем был счастлив и случайный мученика друг.А когда водою чистой дева смыла кровь,То на раны глаз взглянула; хоть покрыла кровьИх белки и туз их белый рделся, как порфир,[330]Цел был яблоки глазные облекавший жир.Склеив ранки глаз поспешно, дева наложилаЧистую на них повязку. Сил еще хватилоУ него подняться с места с помощью своейИзбавительницы милой и пойти за ней.Жалостливая — страдальца за руку взялаИ, поводырем слепому ставши, повелаК месту, где шатер отцовский на холме стоялСреди пастбища и голых раскаленных скал.Нянюшке, которой было все доверить можно,Поручив слепца, сказала: «Няня! Осторожно —Чтоб ему не стало хуже — гостя доведиДо шатра!» И побежала быстро впереди.И, войдя в шатер прохладный — к матери своей,Все, что видела в пустыне, рассказала ей.Мать воскликнула: «Зачем же ты с собой егоНе взяла? Ведь там загубит зной дневной его!Здесь же для него нашлось бы средство, может быть,Мы б несчастному сумели муки облегчить!»Девушка сказала: «Мама, если не умретУ порога он, то скоро он сюда придет.Я его и напоила, и с собой взяла».Тут в шатер просторный нянька юношу ввела.Хейр усажен на подушки и обласкан был,Отдохнул и отдышался, голод утолил.Жаждой, ранами и зноем изнуренный, он,Голову склонив, невольно погрузился в сон.Из степей хозяин прибыл вечером домой,Необычную увидел вещь перед собой.Он устал, проголодался долгим жарким днем,Но при виде раненого желчь вскипела в нем.Словно мертвый, незнакомец перед ним лежал.
