Свой шатер от посторонних — пастухов и слуг, И сказал: «О мой разумный, благонравный друг! Может, прежде чем достигнешь города родного, Встречными в пустыне будешь ты обижен снова! Жил ты — окружен заботой, как родной, у нас. Был, как приведенный небом и судьбой у нас. Добрый же своих поводьев злу не отдает И друзей от всяких бедствий зорко бережет. Дочь одна лишь — дар бесценный бога у меня. Сам ты знаешь. А богатства много у меня. Дочь услужлива, любезна, и умна она. Я солгал бы, коль сказал бы, что дурна она. Спрятан мускус, но дыханьем внятен для людей, И чадрой красы не скроешь дочери моей. Если, друг, ты расположен к нам душой своей, Сыном стань моим и мужем дочери моей. Избираю нашей дочке я тебя в мужья. Чтобы жили вы безбедно, дам богатство я, И в покое, в ласке, в счастье буду я средь вас Жить, покамест не наступит мой последний час!» Только Хейр такое слово курда услыхал, Радостный, лицом на землю он пред ним упал. Весело они беседу в полночь завершили. Разошлись и в благодушье, в мире опочили. Лишь проснулось утро, словно шахский часовой, И в степи запела птица, словно золотой Колокольчик часового, и на трон высокий, Со счастливым гороскопом, сел султан востока,[333]— Встал отец добросердечный первым с ложа сна И устроил все, чем свадьба у людей красна. Дочь свою с любовью Хейру отдал поутру, Пир устроил — с Утаридом повенчал Зухру. Ожил вялый цвет, от жажды умиравший дважды, И в живой воде нашел он утоленье жажды. Жаждущему сладкоустый кравчий дал во благо Влагу слаще и целебней, чем Ковсара влага. И они в довольстве жили — дружною четой. И обычай древних чтили — простоты святой. Старый курд отдает все свои богатства — стада — молодой чете… Пастбища истощились, курдам приходится откочевать. Хейр набирает запас листьев, которые исцелили его глаза, а также листья со второй ветви дерева, исцеляющие от падучей… Хейр с родными приходит в столицу. Дочь падишаха больна — у нее падучая. Шах обещает отдать ее в жены тому, кто ее вылечит. Если же кто возьмется лечить, но не сможет вылечить, тому отрубят голову… Многих врачей шах уже казнил. Хейр жалеет шахскую дочь и решает ее вылечить. Это ему удается, и он получает шахскую дочь в жены. У везира этого шаха дочь слепа. Хейр исцеляет и ее и тоже берет в жены. Два дня он проводит у дочери шаха, день — у дочери везира и три дня у дочери курда… Шах умирает и престол достается Хейру… Как-то раз случайно Хейр видит Шерра. Он велит схватить его и привести к нему в сад. Шерр вынужден во всем сознаться. Он умоляет простить его, ссылаясь на свое имя — «Шерр» — «зло», — которое толкает его на дурные поступки. Хейр, вспоминая, что его имя значит «добро», отпускает его. Но курд — тесть Хейра, который всегда был около него с обнаженным мечом, настигает негодяя и одним ударом сносит ему голову.
И устроилось счастливо все, как Хейр хотел. И народ благодеянья от него узрел, Ибо в той стране, где правду властелин хранит, Делается терн плодами, золотом — гранит
