Серия «Биографические Хроники»

повесть — вот и все. Много истинного и прекрасного и верного в положении,

прекрасный рассказ, нет никакой глубокости, мало чувства, много

чувствительности, еще больше блеску. Только Сафьев — ложное лицо. А впрочем,

славная вещь, Бог с нею! Лермонтов думает так же. Хоть и салонный человек, а

его не надуешь — себе на уме.

В.Г. Белинский — В.П. Боткину. 16 апреля 1840г.

Лермонтов не принадлежал к числу разочарованных, озлобленных поэтов,

бичующих слабости и пороки людские из зависти, что не могут насладиться

запрещенным плодом; он был вполне человек своего века, герой своего времени;

века и времени самых пустых в истории русской гражданственности. Но, живя

этой жизнью, к коей все мы, юноши тридцатых годов, были обречены, вращаясь в

среде великосветского общества, придавленного и кассированного после

катастрофы 14 декабря, он глубоко и горько сознавал его ничтожество и выражал

это чувство не только в стихах. «Печально я гляжу на наше поколенье», но и в

ежедневных, светских и товарищеских своих сношениях. От этого он был,

вообще, нелюбим в кругу своих знакомых в гвардии и в петербургских салонах;

при дворе его считали вредным, неблагонамеренным и притом, по фрунту,

дурным офицером, и когда его убили, то одна высокопоставленная особа изволила

выразиться, «что туда ему и дорога». Все петербургское великосветское общество,

махнув рукой, повторило это надгробное слово над храбрым офицером и великим

поэтом.

А.И. Васильчиков1

Внутренне Лермонтов, вероятно, скучал глубоко, он задыхался в тесной

сфере, куда его втолкнула судьба. На бале дворянского собрания (происходило

оно в конце 1840 года. — Е.Г.) ему не давали покоя, беспрестанно приставали к

нему, брали его за руки, одна маска сменялась другою, а он почти не сходил с

места и молча слушал их писк, поочередно обращая на них сумрачные глаза. Мне

тогда же почудилось, что я уловил на лице его прекрасное выражение

поэтического творчества. Быть может, ему приходили в голову те стихи:

Когда касаются холодных рук моих

С небрежной смелостью красавиц городских

Давно бестрепетные руки...

(и т. д.)

И.С. Тургенев. Статьи и воспоминания. М.: Современник, 1981. С. 231

Я похож на человека, который хотел отведать от всех блюд разом, сытым

не наелся, а получил индижестию (несварение желудка. — Е. Г.), которая

вдобавок, к несчастью, разрешается стихами.

М.Ю.Лермонтов — А. А. Лопухину. Петербург, февраль — март 1839г.

Лермонтов приходил ко мне почти ежедневно после обеда отдохнуть и

поболтать. Он не любил говорить о своих литературных занятиях, не любил даже

читать своих стихов, но зато охотно рассказывал о своих светских похождениях,

сам первый подсмеиваясь над своими любвями и волокитствами.

Н.М. Сатин. С. 252

Но зато дамы... о! дамы были истинным украшением этого бала, как и

всех возможных балов!.. сколько блестящих глаз и бриллиантов, сколько розовых

уст и розовых лент... чудеса природы и чудеса модной лавки... волшебные