Русская поэзия Китая: Антология

Придает тебе цвет зари.

Лучезарное имя Stella —
Лучезарнее не найти —
Воссияло во мне, пропело,
Ослепило меня в пути.

И куда пойду, ослепленный,
Затеряюсь в каких местах,
И беспомощный, и влюбленный
В неподатливые уста

И в томительные колени,
Так пьянящие влажный взор,
Будто солнце играет в пене
И волне глубоких озер.

Ах, зачем рубиновый пламень
Ослепил мне мои глаза,
И теперь не лицо, не длани,
А душа в золотых слезах.

«He могу ни плакать, ни молиться…»

He могу ни плакать, ни молиться
В это утро, ясное, как ты, —
Ты паришь rte дальнею орлицей,
А на крыльях нежно-золотых.

Не цвели еще, еще не рдели
По садам багряные цветы,
И моей неслышимой свирели
Льются трели, ясны и просты.

В вышине — ты словно голубая,
Только крылья в золоте чуть-чуть —
Я к тебе, далекая, родная,
Прикоснуться даже не хочу.

Лейтесь, лейтесь утренние трели,
В это утро ясен я и прост —
Я таким певучим менестрелем
Даже в детстве не был и не рос.

Это утро, этот воздух чистый,
И вокруг — невиданная ширь…
В небе милом стелются лучистых
Два крыла лазоревой души.

«И Пушкин был влюблен в одну звезду…»

И Пушкин был влюблен в одну звезду…
Когда волна дробила крымский берег,
Следил он «облаков летучую гряду»
И думал о слепительной Венере.

С прошедшим настоящее роднит
В блестящих строфах мерное дыханье,
И мы о нем в отторгнутые дни
Торжественно храним воспоминанье.

Грядущее так пламенно горит…
Да воспоет великий мэтр в грядущем
Лучи твоей рубиновой зари
Пером нержавым, мощным и цветущим.

«О гравий дорожек хрустит башмачок…»

О гравий дорожек хрустит башмачок…
Хрустящим таким и волшебным он не был,
Когда, у другой ощущая плечо,