Веток голых жаль маркизе, жалко крошке и себя;Где-то там цветут оливы…«Столько лет прошло в разлуке!» (Разве можно в этом мире жить, далеких не любя?!)И, смахнув слезинку пальцем,Отправляется маркиза Под мохнатым одеялом слушать чьи-то голоса.«Мы бродяги, мы скитальцы,Мы — смеющиеся бризы, Холщевые раздуваем над морями паруса…Ты же — пленница, маркиза.Ты — фарфоровая крошка В этом мире, в этом доме, где ночами — тишина,Где в углах и по карнизамТемно-синий сумрак брошен, Где печалит сердце тополь сиротливый у окна…»И несут с собою этиПесни горькую отраду, И встают перед глазами, устремленными к окну,В блеске золота и медиКоролевские армады И ведут их командоры в неизвестную страну.
В ТАВЕРНЕ
Памяти А. Грина
Весь вечер мне рассказывал товарищ(Глотая грог, губами чмокал: пли!),Что в Зурбагане не было пожарищ,И в Лиссе не бывали корабли.Что над Невою гости-мексиканцыНе пробовали звонких голосов,И некий принц не отдавал на шканцахПриказ к поднятью алых парусов.Что не стрелял стрелок по инсургентамВ ущельи, где их были тьмы и тьмы,И юноша из Бригге или ГентаНе целовал стыдящейся Фатьмы…В таверне той, где мы сидели оба(Неважно, что мы не сидели там), —Сушил свою заштопанную робуКакой-то молчаливый капитан.Сидел в углу. Был уголь в печке красен.Багряный лик глядел в обычный дринк…И вдруг сказал: «И все-таки прекрасенМой старый друг, герр Александр Грин».
ПОЧТАЛЬОН
Черт! Солнце жжет. И ноги так устали.Дай отдохну, зайдя сюда, в бистро…Ну что с того, что вы не прочиталиПолдюжины глупейших чьих-то строк?Успеете. «Хозяин, кружку пива,А впрочем, нет, бутылочку вина,Того-того, где рожица хедиваНа этикетке красненькой видна».Приятно, уф!.. С плеча тяжелый ранецСвали у ног. Сиди в прохладе. Пей…Какой смешной, какой забавный танецТанцует на площадке воробей.«Мон шер ами, а где же воробьиха?» —Вспорхнул прохвост, и след его простыл…Как хорошо. Божественно. Как тихоШевелятся зеленые листыКаштанов… Эх! Ходи от дома к домуПо целым дням, консьержкам говори:«Бонжур, мадам, письмо мосье Прюдому,Письмо Кайе, Кашену, Эбари…»
