Носи мешок… Вот предок — тот рапируНосил всегда на выпуклом бедре,Он от Кале и до ГвадалквивираНавербовал прекраснейших метресс…А я… Ну что ж… «Хозяин, получай-ка,Пора…» Ого, да я еще не стар!Как улыбнулась пламенно хозяйкаНа мой поклон: «Мадам, о ревуар».Пусть солнце жжет — ведь это наше солнцеНа картузе пусть знак — Почталион, —Рожденному гасконкой и гасконцемПочет всегда, везде, со всех сторон…Угаснет день. Испанская баскинаЛегко скользнет на левое плечо,И сладко затоскует мандолина,И сердце так забьется горячо.Я стану петь про бархатные очи,О предках, что служили королям…И будет млеть в объятьях синей ночиРосою орошенная земля.
ЗЕМНАЯ МУЗА
Ты отошла… Так зимний день отходит,Целуя лед на розовом окне…Ты отошла, но снова на восходеЗастенчиво вернешься ты ко мне.Вернешься ты… вдвоем бродить пойдем мыПо тропам тем, где не бродили мы,Где в синий лед серебряной зимыЗакованы большие водоемы.Не знаю я, но ведь и ты не знаешь,Кого собой я буду чаровать,Когда, вскрылив, как горлица лесная,Ты станешь мне, летая, ворковать:«Лежит печаль над этим снежным миром,Но мне она неведома — поэтВ себе зажег неугасимый свет,Едва коснулся струн холодной лиры».
СУХУМ-КАЛЕ
Под амбразурой башни генуэзской,Где кипарисы вместо часовых,Услышишь стон проснувшейся совыИ моря всплеск внушительный и резкий.Густым плющом и виноградом дикимГора покрылась, буйно обросла…У древних стен гнездится мушмула,Вся в щупальцах колючей ежевики.А дальше, где большой полуподковойК дуге залива, что из серебра,Припал и дремлет золотистый град, —Ты видишь лик Шехерезады новой,И меркнет все — Гренада, Рим, Каносса…Забыто все… Цветут ее сады,И к нам стремится синетканый дымИсчезнувшего в море миноносца.
СЕНТЯБРЬ
Как крылья стрекозы — осенний воздух сух.Калитка в сад. Скамейка. Стол. Поляна.И дремлет старый вяз, протягивая сукНад тонкими стеблями гаоляна.День не ушел еще. Не прожит. Он со мной,Прозрачностью осенних крыл овеян.
