Русская поэзия Китая: Антология

И, сидя здесь, с тобой, — я вижу мир иной,
Минуя тот, что умирает, рдея.

Посмею ль этот мир на тот я променять,
С самим собой чудесно примиренный,
Когда из серых глаз струится на меня
Сияющая одухотворенность?..

Да, крылья осени, как крылья стрекозы.
Да, этот день не пережит, не прожит.
В душе и воздухе лазурнейшая зыбь,
И образ твой все ближе, все дороже.

ОПУСТОШЕНИЕ

Сосуд Любви чистейшей, словно грань
Алмаза, отшлифованного в Берне,
Ты брошен здесь, где виснут смех и брань,
В прокуренной, заплеванной таверне.

Ты брошен здесь, и пачкают тебя
Расчетливые руки проститутки,
И на тебя с усмешкою глядят
Ее глаза — две блеклых незабудки.

Рассвет еще не заглянул в окно.
Табачный дым глотаешь. Алкоголем
Ты гонишь наркотический озноб
И плаваешь под парусом безволья.

Ты ничего не сделаешь, не дашь,
И никому не нужен ты задаром…
И бегает тихонько карандаш,
Сопровождаем треньканьем гитары.

«Прежде бродил я в горах высоких…»

Прежде бродил я в горах высоких,
Видел долины душистых трав;
В темные лапы тысячеокой
Ночи кидал языки костра.
И на его остывавшем пепле
Вдруг просыпался и слушал я,
Как пробирались седые вепри
Через кустарники у ручья.
Ныне забыл о лесной отраде,
Над головою обычный кров,
И заношу на листы тетради
Эти лоскутья бессвязных строф.
Так же пылает в небе солнце,
Льет фиолетовый свет луна
На туарегов, на японцев,
На неизвестные племена;
Так же сверкает в Курдистане
Снежноголовый Арарат,
Рвется к Метеху неустанно
Злобно бесящаяся Кура.
Ночь пролетает, и утро брезжит,
И голубеют небеса,
Но почему-то все реже, реже
Я улыбаюсь — не знаю сам.
Люди, и горы, и реки — те же,
Тот же кустарник у ручья…
Только вот я уже не прежний,
Только вот я — уже не я.

«Воспоминанье это или сон?..»

Воспоминанье это или сон?
Луч золотой в сиреневом рассвете
Слепительно прорезал небосклон
И засверкал на дальнем минарете,

И мнится, что, отвергнутому, мне
Единое осталось утешенье: