Тысяча журавлей. Антология японской классической литературы VIII—XIX вв.

Хор

Слова такие, полные тревоги,
однажды вырвались из уст жены, а он случайно
услышал их и с той поры
в Кавати перестал ходить.

Ситэ

Ведь песня открывает нам, что в сердце
таится человеческом, и право,
тоску любви своей она недаром

Хор

в печальной песне излила.
Когда-то жили две семьи в Исоноками,
дома стояли рядом их, и дети
играли часто вместе у колодца.
Щекой к щеке прильнув, сплетая рукава,
склонялись над водой, в зеркальной глади
ловили отражения друг друга.
Росли они, не расставаясь, ну а годы
меж тем все шли, пришла пора — и вот
друг друга стали избегать, стыдиться прежних игр.
Но как-то раз пришло письмо от юноши, а в нем
с цветами любящей души сплеталась
роса сверкающая слов.

Ситэ

«Тебя не видел я
с тех давних
детских дней,
когда мы у колодца мерили свой рост.
Стал старше я теперь...»
И девушка ответила: «Ты помнишь?
Длину волос, расчесанных на пряди,
мы в детстве измеряли...
Уж ниже плеч спадают волосы мои.
Кто их завяжет? Ах, ужель не ты?»
Такими обменялись письмами, с тех пор
ее прозвали «девой у колодца».
То было имя, верно, той, что позже
звать стали «дочь Ки-но Арицунэ».

Сцена 5

Ваки

Историю былой любви
услышал из уст я этой женщины, и вот
повеяло вдруг прелестью чудесной
от облика ее. Скорей открой же имя!

Ситэ

Коль хочешь правду ты узнать теперь, так слушай:
дочь Ки-но Арицунэ я иль нет,
«в полночный час, когда стеною встанут
седые гребни волн (о Тацута-гора!)»...
В полночный час пришла сюда я.

Хор

Ответ твой удивителен, но все же
слова твои завесу приоткрыли...
Так осенью на Тацута-горе
цвет истинный свой раскрывают клены.

Ситэ

Да, «дочь Ки-но Арицунэ»

Хор

и «дева у колодца»...

Ситэ

(обращаясь к Ваки)