Тем более что ее саму коробило и от фразы этой, и, главное, от самодовольного тона ее клиентов…
«Хотя бы от прорабовских этих забот избавиться, — подумала Лера, засыпая. — Не хватит меня на все…»
Глава 2
Года полтора назад, когда Лера впервые оказалась в Хаммеровском центре на Пресне, тогда еще с Андреем Майбородой, ей понравились тамошние интерьеры: золото и мрамор, и прозрачные лифты, и фонтаны, и особенный запах привычной роскоши — запах кофе, дорогих духов и еще чего-то неопределимого.
Ей нравилось заглядывать в многочисленные бутики, разместившиеся здесь, рассматривать восхитительные вещи в сопровождении улыбчивых продавщиц — несмотря даже на то, что тогда приходилось уходить, ничего не купив.
А потом, часто бывая здесь по делам «Горизонт-банка», занимаясь его международными контактами, Лера привыкла ко всему этому, да и убедилась в том, что подобных интерьеров с золотом и мрамором множество в Европе и они неотличимы друг от друга. И одеваться у Наты Ярусовой можно гораздо оригинальнее, чем в обольстительных бутиках.
Теперь, всего через полтора года после того как Лера впервые задумалась о своей внешности, в ней и появился тот самый шарм, который казался когда-то таким недостижимым. Появилось то, что не дается без природного изящества и вкуса, но что природными данными все-таки не исчерпывается.
Лера научилась видеть себя словно со стороны — и со стороны оценивать, как она улыбается, поднимает глаза на собеседника, смеется, прислушивается… И как только в ней появилось это новое свойство, она тут же почувствовала, как легко ей стало овладевать вниманием окружающих, добиваться их расположения, и вообще — добиваться именно того, что было ей необходимо.
Она даже проверяла для интереса, и всегда срабатывало! Достаточно ей было увидеть себя со стороны — и тут же все ей удавалось, в том числе и лихость в деловых переговорах, так восхитившая Валентина Старогородского.
Она научилась владеть собою, скрывать за непроницаемой улыбкой все, что происходило в ее душе. Теперь, пожалуй, ни один циничный и уверенный в себе мужчина вроде Валечки Стара не смог бы разглядеть в ней «дешевый романтизм»…
Даже на одежде это тут же сказалось. Лера не отказывалась от модельерских возможностей Наты, но понимала теперь, что и сама может выбирать для себя то индивидуальное, неповторимое, что украсит ее и только ее. Она поняла прелесть мелких деталей, которые как последний штрих летящей кисти завершают женский облик, — всех этих сумочек, зонтиков, браслетов, крошечных шарфиков, небрежно торчащих из нагрудного кармана делового пиджака, и обливающих ногу без единой морщинки колготок.
Она догадалась, в чем состоит безупречность одежды — и успех ей был обеспечен.
И всему этому, казалось бы, можно было только радоваться. Но иногда Леру посещала мгновенная, тщательно подавляемая печаль. Она понимала — или, по крайней мере, догадывалась — почему удается ей этот взгляд со стороны на саму себя: только потому, что никто больше не привлекает ее взгляд по- настоящему…
Но как бы там ни было, а владеть собою было удобно. И, отправляясь в Хаммеровский центр на встречу с «прорабом», рекомендованным Женей Стрепетом, Лера привычно, словно в зеркало, взглянула на себя со стороны — и нашла себя неотразимой.
Она удивилась, когда «прораб» назначил встречу в семь часов в ресторане.
— А не рано ли, господин Потемкин? — спросила Лера по телефону, услышав его предложение о месте и времени предварительных переговоров. — Ведь может оказаться, что наше партнерство вообще не состоится — какой же повод для совместного ужина?
— Ну и что? — прозвучало в трубке. — Я слышу голос очаровательной женщины, и это является для меня достаточным поводом для встречи в ресторане.
«Довольно бесцеремонно, деловым этикетом и не пахнет, — подумала Лера. — Но, во всяком случае, импульсивно, и в голосе, несмотря на напор, не чувствуется хамства».
— Хорошо, — согласилась она. — Как я вас узнаю, по гвоздике в петлице?
— Я люблю розы, а не гвоздики, — был ответ. — И сам постараюсь вас узнать.
«Узнал» ее, впрочем, метрдотель.
— Госпожа Вологдина? — негромко поинтересовался он, едва Лера вошла в ресторан и остановилась у входа. — Вас ждут, прошу.
И Лера увидела Станислава Люциановича Потемкина, встающего ей навстречу из-за стола.
На вид ему было лет сорок, и он был из тех мужчин, которые мгновенно поражают женское воображение, знают об этом и к этому привыкли. Высокий, широкоплечий, седеющий, с прямым взглядом небольших светлых глаз и высоким лбом, с немного тяжеловатым подбородком, который, впрочем, не портил его лица, и даже наоборот — придавал ему еще больше мужественности.
Потемкин был одет с той элегантностью, которая никогда не получается сама собою, особенно у мужчин. На нем был бежевый пиджак из тонкой шерсти, чуть более светлый, чем брюки, светлая рубашка и галстук с каким-то примитивистским рисунком — не слишком яркий, но с живыми вкраплениями золотистого цвета.
Все это Лера разглядела мгновенно, в те несколько секунд, пока они впервые смотрели друг на друга. И тут же поняла, почему ей так быстро удалось составить впечатление о его одежде: именно потому, что одежда была подобрана с той тщательностью, которая и позволяет держаться в ней свободно.
Самой ей тоже нечего было стесняться в этот вечер.
Винно-красный цвет блузки шел к ее пышным золотисто-каштановым волосам. Кроме того, была в этой блузке, сшитой недавно Натой Ярусовой, изюминка: внизу, на бедре, тонкая ткань была приподнята и присобрана с одной стороны в нечто вроде узла. Сборки были сделаны и у плеч, и от этого по всей блузке образовывались бесчисленные волны, напоминающие лепестки цветка.
Лера была уверена, что в сочетании с узкой черной юбкой, до половины прикрывающей колени, это смотрится на ней неплохо.
— Разумеется, я не ошибся. — Это было первое, что произнес Станислав Потемкин. — И выиграл ужин с очаровательной женщиной. А вы говорили, не рано ли!
Лера невольно улыбнулась его словам, хотя весь он был ясен ей с первого взгляда, вместе с его мужеством и обаянием. Но тем не менее не подпасть под это обаяние было просто невозможно.
— Мне тоже приятно встретиться с вами, Станислав Люцианович, — сказала она, садясь. — Но, в отличие от вас, мне все-таки хотелось бы, чтобы наши встречи не ограничились сегодняшним ужином.
— Их будет столько, сколько вы пожелаете, — тут же заверил Потемкин.
— Я не это имела в виду, — мило улыбнулась Лера. — Станислав Люцианович, не буду скрывать: я просто горю желанием переложить на ваши плечи часть моих забот.
— Я готов принять их все, — ответил он.
«Когда ему надоест говорить пошлости? — едва не поморщившись, подумала Лера. — Надо было отказаться от этого дурацкого ужина и встретиться по-человечески, в офисе. Но что теперь делать, не уходить же?»
— Станислав Люцианович, — терпеливо произнесла она, — ведь ваша фирма, как сказал Евгений Михайлович, занимается строительством и эксплуатацией зданий?
— А также дорог и прочих коммуникаций, — подтвердил Потемкин. — Да бросьте вы, Валерия Викторовна, эти церемонии. Во-первых, вы можете называть меня Стас, мне это приятнее. А во-вторых, Женя мне уже рассказал о ваших проблемах, и я совсем не против принять участие в их решении. Завтра я приеду к вам в офис, и мы обсудим подробности. Подходит такой план?
— Подходит, — кивнула Лера. — В таком случае, завтра в офисе нам и надо было встретиться.
— А вот это — нет, — тут же возразил Потемкин. — Мне было интересно встретиться с вами в
