причины величайшего общественного благосостояния»; «...однако высокая цена вина, по-видимому, является не столько следствием, сколько причиной такой тщательной обработки»; «Транзитная торговля представляет собою естественный результат и признак значительного национального богатства, но она, по-видимому, не является естественной причиной его»; «Вот почему по большей части в Европе городские торговля и фабрики стали не следствием, но причиной и поводом успеха и процветания страны».[619] Главная цель экономического исследования в БН – новое объяснение понятия «годовой продукт» (т. е. меновая стоимость годового продукта земли и труда в пределах страны) и аналитический подсчет того, как определяется годовой продукт. Подсчет в БН предполагает установление причинных связей между различными экономическими переменными внутри единой системы или модели. Только после того как все причинные связи между этими переменными найдены, в БН сразу вводится понятие «экономического поведения агентов», которое и определяет бытие экономической системы. Экономическое поведение определяется Смитом не по аналогии с деятельностью отдельных лиц, при всяком проявлении предприимчивости в целом движимых собственным интересом, но как концептуальная конструкция, характеризующаяся только аналитически, по свойствам экономической системы.[620] Эмпирически данные агенты экономического поведения могут подвергаться в ходе своих начинаний и ответных действий влиянию целого ряда мотиваций, включая как личную заинтересованность, так и невежество, мелочность и косность. Но ради прояснения системы экономических отношений понятие экономического поведения агентов конструируется в БН так, как этого требуют каузальные объяснения.[621]
Наиболее спорен вопрос о том, придерживался ли Смит в обеих работах одной и той же антропологии, читай: одних и тех же представлений о человеческой природе и структуре мотиваций. На это можно ответить, что если понятие «агента» выстроено так, как этого требовала система общенаучных теоретических утверждений, то понятия «морального агента» и «экономического агента» строятся по требованиям совершенно разных дисциплин: моральной философии и экономической науки. Поэтому было бы ошибочным искать подспудную или интегрированную концепцию «человеческой природы», стоящую за обоими трактатами – иначе мы не увидим принципиального различия между двумя разработанными Смитом подходами.
В этой работе мы постарались показать, как проведенное М. Бахтиным различие между монологической и диалогической книжной речью помогает уяснить, почему так по-разному представлен агент морального действия у Смита в «Теории нравственных чувств» и «Богатстве народов». Нужно быть внимательным к стилю и форме, чтобы понять некоторые основополагающие пункты теоретического рассмотрения человеческого действия в том и другом трактате. Нельзя, конечно, сводить содержание обеих работ к двум различным способам концептуализации человеческого действия, но невозможно спорить с тем, что понятия «моральный агент» и «экономический агент» – центральные для всего порядка рассуждений в этих работах и что они определяют выбор теоретической аргументации.
Что все это означает для современных споров о проблеме Адама Смита? Прежде всего вопрос о том, как понимал Смит сущность человеческой природы или сущность мотивации, и как эта сущность трактуется в его работах, отступает перед вопросом, как два различных академических дискурса привели к различному теоретическому пониманию человеческого действия. Вопрос не в том, был ли Смит «последователен». Как доказано, оба понимания действия восходят к широкому контексту, развитому в культуре на основе стоической философии, хотя в ТНЧ стоицизм и был подвергнут критике.
Благодаря произведенному исследованию можно лучше понять и отношение между этикой и экономической теорией Смита, которое в последнее время стало предметом широких дебатов. При сопоставлении разного понимания действия агента в двух сочинениях становится ясно, как именно Смит разводил этику и экономику на теоретическом уровне. Без понимания различий в теоретизации действия агента почти невозможно найти этические ключи к решению экономических проблем. Поэтому если уж пытаться преодолеть разрыв между моралью и рынком (если такое преодоление осуществимо), нужно исследовать теоретические проблемы, а не ограничиваться изучением мотиваций.
Дж. М. Кейнс и вероятность
Наталия А. Макашева. Введение. От «логики вероятности» к «экономической теории неопределенности»: где искать философскую основу экономической теории Дж. М. Кейнса?
В этом разделе альманаха «Истоки» впервые на русском языке представлены переводы трех глав из фундаментального исследования Дж. М. Кейнса «Трактат о вероятности» (1921)[622] и статьи Ф. Рамсея[623] «Истина и вероятность» (1926), вместе с двумя небольшими дополнениями к ней, написанными соответственно в 1928 и 1929 гг.[624] Эти работы относятся к философии и логике и дают представление об основных идеях Дж. М. Кейнса в этих областях, а также об их критике Рамсеем. В работах отражаются различные и в определенном смысле противоположные подходы к понятию вероятности, которые получили заметный отклик в философии и логике первой половины XX в. Для экономистов эти работы интересны уже тем, что они относятся к области, которая была первой областью научных интересов Дж. М. Кейнса.
Кейнс оказал такое большое влияние на современную нам экономическую и социальную жизнь, что никакие его идеи, в том числе относящиеся к области философии, теперь невозможно рассматривать вне связи с системой его экономических взглядов. В то же время его занятия экономикой были хронологически и содержательно отделены от исследований в области философии. По аналогии с «Das Smith Problem», которой в истории экономической мысли обозначают проблему связи нравственной философии А. Смита и его экономического учения, можно говорить о «Das Keynes Problem» как о проблеме связи между взглядами Кейнса в области вероятности и логики и его экономической теорией. [625] Сегодня вопрос обычно формулируется таким образом: в какой мере ранние философские идеи Кейнса повлияли на его экономическую теорию и могут ли они, хотя бы в некоторой степени, рассматриваться как ее философское основание?
Историки экономической мысли и методологи нередко предпринимают усилия, чтобы выяснить, какой философский и методологический background скрывается за собственно экономическими воззрениями того или иного экономиста. Как показывает история, сделать это далеко не всегда просто, причем даже тогда, когда у экономиста были философские работы. В случае Смита исследователей больше всего интересовало, как согласовать явно выраженную этическую направленность «Теории нравственных чувств», в которой рассуждения строились вокруг таких понятий, как симпатия, сочувствие, внутренний наблюдатель и т. д., и сосредоточенность на корыстном интересе как движущей силе человека в экономической сфере, характерную для «Богатства народов». В случае Кейнса мы также имеем дело главным образом с двумя работами: «Трактатом о вероятности» и «Общей теорией занятости, процента и денег». Однако в отличие от «Das Smith Problem» в случае Кейнса речь идет не столько о проблемах этики, хотя проблема этики и возникает,[626] сколько о вероятности и неопределенности как о характеристиках реальности и процесса познания.
До некоторой степени аналогия со Смитом прослеживается и в судьбе соответствующих работ. Известно, что Смит многие годы продолжал работать над «Теорией нравственных чувств» и после ее публикации в 1759 г., несмотря на то что она была высоко оценена современниками и он сам считал эту работу едва ли не самой важной, в истории науки он известен преимущественно как автор «Богатства народов». Работа над «Трактатом о вероятности», если считать от первого обращения к этой теме до публикации книги, заняла у Кейнса 17 лет, т. е. гораздо больше, чем любая другая его работа, включая и «Общую теорию». Она была с интересом, хотя и не без сомнений, принята современниками, но долгое время не привлекала внимания экономистов.
Окончательный вариант «Трактата о вероятности» был готов в 1913 г.,[627] но опубликована книга была только в 1921 г. Значительный интерес к этой
