Истоки: социокультурная среда экономической деятельности и экономического познания

подчеркнуть, что для экономистов в отличие от философов тонкости смысла не так важны, – сказать трудно.

Сегодня в экономических текстах, или, лучше сказать, в текстах для экономистов, можно встретить различные переводы слова «belief», – «вера», «уверенность», «убежденность»[663] и даже «верования» (в том числе «вероятностные верования»[664] ), причем, похоже, экономистов это не очень беспокоит.

Однако для философов проблема, по-видимому, существует. В Философской энциклопедии, изданной в 1960-е годы, «belief» переводится как «уверенность» и соответственно «degree of rational belief» – как «степень разумной уверенности» (см.: Пятницын В. Вероятностная логика; Яглов А. Вероятность // ФЭ. Т. 1. С. 242–244, 244–247). В Новой философской энциклопедии (М., 2010) мы вновь встречаемся со «степенью уверенности» (Васюков В.Л. Вероятностная логика. Т. 1. С. 386–387), но также находим и «степень подтверждения» (Сачков Ю.Б. Вероятность // Там же. С. 387–388/ Проблема перевода этого термина возникла не только при работе над текстами Кейнса. При издании на русском языке «Начал прагматизма» Ч.С. Пирса переводчики объяснили свой выбор русского слова «убеждение» тем, что, во-первых, по их мнению, для Пирса между «belief» и «faith» разницы не было, а во-вторых, в отличие от «веры» слово «убеждение» в русском языке имеет множественное число и выражает завершенность действия, т. е. соответствует приставке «be» в слове «belief». При этом переводчики текста Пирса признали, что глагол «верить» более гибкий, чем любая глагольная конструкция со словом «убеждение», и что в некоторых случаях в работах Пирса присутствует перевод «belief» как «вера». [665]

Л.Б. Макеева, переводившая работы Ф. Рамсея и консультировавшая перевод глав из «Трактата о вероятности», признавая трудности перевода и отсутствие адекватного термина в русском языке, высказалась в пользу слова «вера», сославшись на определенную философскую и логическую традицию, в рамках которой работал Кейнс. В этой традиции «belief» трактуется как отношение, выражаемое словами «считать, что р» или «полагать, что р», где рвыражает мысленное содержание, которое в логике называется суждением. Смысл в том, что у человека есть основания, но неполные, принимать р, т. е. он принимает ? на веру; данное отношение является скорее отношением не между человеком и p, aмежду сведениями, которыми располагает человек, и р. т. е. оно является объективным логическим отношением в том смысле, что оно не зависит от человека; если основания для веры в это отношение разумные, то вера является рациональной, а ее степень, согласно Кейнсу, и выражает понятие вероятности. Слово «уверенность», как считает Л.Б. Макеева, в этом контексте подходит меньше, поскольку оно больше ассоциируется с психологическими особенностями человека, что противоречит логической традиции, в которой работал Кейнс и в которой психологизм недопустим.

В итоге мы пришли к тому, чтобы в представленных текстах в основном использовать термин «вера». В отдельных случаях там, где это предпочтительнее с точки зрения русского языка, использовались «уверенность», «убежденность», которые для экономиста и человека, не вникающего в тонкости философии, звучат более привычно и воспринимаются в этом контексте как синонимы «веры». Впрочем, с различными вариантами перевода термина «belief» читатель встретится на страницах и других разделов этого выпуска альманаха.

©Макашева H.A., 2011

Джон М. Кейнс. Трактат о вероятности (избранные главы)[666]

Глава I. Значение вероятности

J'ai dit d'une fois qu'il faudrait une nouvelle esp?ce de logique, qui traiteroit des degrees de Probabilit?

Leibniz

1. Часть нашего знания мы получаем непосредственно, другую же часть – путем рассуждения. Теория вероятности имеет отношение к этой, приобретаемой путем рассуждения части нашего знания, и рассматривает, в какой степени полученные таким образом выводы являются обоснованными или необоснованными.

В большинстве разделов традиционной академической логики, таких, как теория силлогизмов или геометрия идеального пространства, все рассуждения направлены на то, чтобы продемонстрировать достоверность вывода. Эти рассуждения считаются доказательными. Однако и многие другие рассуждения, которые не претендуют на достоверность, являются вполне рациональными и важными. В метафизике, в науке и в жизни большинство рассуждений, на которых мы по обыкновению основываем нашу рациональную веру, признаются недоказанными в большей или меньшей степени. Таким образом, для философского осмысления этих разделов знания необходимо обратиться к исследованию вероятности.

Путь, который в истории мысли прошла логика, способствовал распространению точки зрения, что вызывающие сомнения утверждения не относятся к ее [логики] предмету. Однако в действительности в нашей интеллектуальной практике мы не уповаем на достоверность и не считаем неразумным прибегать к рассуждениям, которые не являются абсолютно надежными. Если логика исследует общие принципы правильного мышления, то изучение рассуждений, которым разумно придать некоторый вес, относится к ней в той же мере, что и изучение демонстративных рассуждений.

2. Термины достоверный (certain) и вероятный (probable) характеризуют различные степени рациональной веры в отношении некоторого суждения, которую мы испытываем в силу имеющихся у нас разных объемов знания. Все суждения являются истинными или ложными, однако наше знание о них зависит от обстоятельств, в которых мы находимся; и хотя часто удобно говорить о тех или иных суждениях как о достоверных или как о вероятных, такие формулировки отражают связь этих суждений со всем корпусом знания, действительного или гипотетического, но при этом не характеризуют суждения как таковые. В зависимости от того, с каким именно знанием связано это суждение, оно допускает различную степень этой связи, поэтому бессмысленно называть это суждение вероятным, пока не будет определено знание, с которым мы его соотносим.

В этом отношении, следовательно, вероятность может быть названа субъективной. Однако в том значении, которое важно с точки зрения логики, вероятность не субъективна, т. е. она не зависит от человеческих прихотей. Суждение не является вероятным потому, что мы его таковым считаем. Как только факты, определяющие наше знание, даны, тотчас же объективно устанавливается то, что вероятно, а что невероятно при данных обстоятельствах, причем от нашего мнения это уже не зависит. Теория вероятности является, следовательно, логической теорией потому, что она изучает степень веры, которая рациональна в данных условиях, а не просто убеждения отдельных индивидов, которые могут быть, а могут и не быть рациональными.

При данном корпусе непосредственного знания, которое составляет наши исходные посылки, эта теория говорит нам, какие еще разумные заключения, достоверные или вероятные, могут быть посредством правильного рассуждения получены из нашего непосредственного знания. Это предполагает использование чисто логических отношений между суждениями, воплощающими наше непосредственное знание, и суждениями, выражающими опосредованное знание, к которому мы стремимся. Какие именно суждения мы принимаем в качестве посылок в наших рассуждениях, разумеется, зависит от характерных для нас субъективных факторов; но отношения, в которых данные суждения находятся к другим суждениям и которые позволяют нам получать вероятные заключения, являются объективными и логическими.

3. Пусть наши посылки представляют множество суждений h, а заключение – множество суждений а, тогда, если знание h обосновывает рациональную веру степени ? в а, мы будем говорить, что существует вероятностное отношение степени а между а и А.[667]