подбородок и засыпаю...
Я почувствовал, что на меня кто-то смотрит, я
вздрогнул и открыл глаза, на меня смотрела женщина в
цветной юбке до пола и темной бесформенной рубахе.
Рядом стояла белокурая девочка с ангельским лицом,
большими глазами и конопатым носиком, она держала мать
за руку. Во взгляде женщины читался страх, интерес,
материнская забота и что-то еще, женское и неуловимое.
Она заметила кровь на повязке, я попытался подняться, она
с тревогой в глазах положила мне руку на грудь и что-то
сказала, я не знал русского языка, но ее голос,
наполненный нежной внутренней дрожью, действовал
магически. Она поправляла мне повязку, я ощущал сквозь
боль запах ее волос, нежность ее пальцев, как же я отвык
от таких прикосновений. Видимо она заметила мое
смущение, лицо ее зарделось, и она, повернувшись, пошла
к печи. Взяв из угла длинный ухват, она достала чугунную
кастрюлю, наполненную вареным картофелем.
Я не ел много дней, и мой рот наполнился слюной, с
трудом прошлепав босыми ногами, я сел за стол на само-
дельную деревянную скамью. Она спохватилась и принесла
мне старые башмаки без шнурков, я одел их и принялся за
309
еду. Кажется, я ничего не ел вкуснее, чем эта обжигающая
