все еще дрожал, но теперь оттого, что она изо всей силы стискивала рукоять.
Для человека, считавшего себя великим следопытом, Неари двигался очень уж шумно. Шай слышала, как у него свистит в носу,когда он остановился, поднявшись по лестнице, совсем близко, так близко, что, если бы не дощатая стена, можно было бы достатьдо него рукой.
Когда он сделал следующий шаг, доски громко застонали, а Шай напряглась, и каждый ее волосок, казалось, дергался. Потомона увидела его – не бросающимся на нее сквозь пустой дверной проем с топором в кулаке и жаждой убийства в глазах, акрадущимся по галерее туда, куда вели кровавые отпечатки ноги, и его натянутый лук смотрел точно в этом неверномнаправлении.
Шай доподлинно знала, что, если тебе предлагают подарок, надо хватать его обеими руками, а не ломать заранее голову о том,как выразить благодарность. Оскалив зубы, она кинулась на спину Неари, в ее горле клокотало негромкое рычание. Его голова резкоповернулась, блеснули белки глаз, следом повернулся лук и точно так же блеснуло острие стрелы, направленной прямо в то место,которое Шай только что покинула.
Она присела, обхватила его за колени, толкнула плечом в бедро так, что он охнул, вцепилась одной рукой в запястье другой и,задохнувшись от запаха лошади и вони застарелого пота, приподняла задницу Неари. Щелкнула тетива, но Шай уже выпрямлялась,надрываясь, с рычанием, с криком и, хотя Неари был здоровенным и тяжеленным мужиком, она подняла его над перилами так жеуверенно, как поднимала мешки с зерном на материнской ферме.
Он на мгновение повис в воздухе, раззявив рот и выпучив глаза от ужаса и изумления, а потом с хриплым возгласом полетелвниз и грохнулся на дощатый пол.
Шай застыла, моргая, не в силах поверить в происшедшее. Кожа на голове горела огнем, и она приложила к этому месту пальцы,почти всерьез ожидая, что дотронется до торчащей прямо из мозгов стрелы, но повернувшись, увидела, что та торчит в стене за ееспиной – это, с ее точки зрения, было куда лучше. И все же кровь склеила волосы и щекотно стекала на лоб. Возможно, онаоцарапалась о накладку лука. Добраться бы до лука, и у нее появился бы шанс. Она сделала шаг к лестнице и застыла каквкопанная. В дверном проеме стоял Джег, и его оружие – длинная кривая сабля – чернело на фоне залитой ярким солнечным светомулицы.
– Дым! – заорал он, и она, как кролик, помчалась по галерее вдоль цепочки своих же собственных кровавых следов, направляясьв никуда и слыша, как тяжелые башмаки Джега громыхают по лестнице. Она с разгону распахнула плечом дверь в конце галереи ивыскочила на свет, на такой же балкон, проходивший позади здания. Вскочила босыми ногами на низкие перила – лучше простоследовать своему духу противоречия и надеяться, что он выведет-таки ее куда нужно, чем останавливаться для размышлений, – ипрыгнула. Перебросила свое тело на ветхий балкончик дома, находившегося на противоположной стороне узкого переулка,размахивая при этом руками и ногами так, будто рассчитывала улететь еще дальше.
Она навалилась на перила грудью, перевалилась на балкон, застонала, ухватилась за доску, напряглась, пытаясь встать,услышала какой-то треск…
Застонали, ломаясь, доски, и все сооружение, источенное дождями, ветрами и солнцем, оторвалось от стены.
И снова для оценки ситуации Шай располагала лишь временем падения. И снова на первый взгляд ситуация показалась неслишком хорошей. Она только-только успела взвыть, как земля, старый недруг, догнала ее – как земля всегда поступала, поступает ибудет поступать, – подсекла ей левую ногу и стукнула в бок, так что дух захватило.
Шай закашлялась, потом застонала, потом выплюнула набившийся в рот песок. Совсем недавно, ранним утром, она верноугадала, что это снова случится с нею, но это мало утешало. Она увидела, что Джег стоит на том балконе, с которого она прыгала. Аон сдвинул свою шляпу на затылок, захихикал и нырнул в дом.
В кулаке Шай все еще сжимала обломок насквозь прогнившей деревяшки. Малость схоже с ее надеждами. Она отшвырнула его иперевернулась, снова ожидая сильной боли, которая скажет ей, что все кончено. И снова боли не было. Она могла двигаться. Онапошевелила ногами и предположила, что, наверно, сможет встать. Но решила, что это лучше будет оставить на потом. Былодовольно-таки вероятно, что встать ей удастся только один раз.
Она выбралась из нагромождения сломанных досок к стене – ее тень дотянулась прямо до дверного проема – и застонала, как отболи, услышав внутри тяжелые шаги Джега. Застонала и принялась отползать на заднице и локтях, таща за собой выпрямленнуюногу, спрятав за запястьем правой руки лезвие своего ножика, а левой сгребая в горсть комковатую землю.
– И куда это ты собралась? – Джег пригнулся под низкой притолокой и вышел в переулок. Он и так был крупным мужчиной, асейчас казался настоящим великаном. На полголовы выше, чем Шай, даже когда она стояла, и, пожалуй, вдвое тяжелее, чем она,даже если бы ей удалось поесть. Он шествовал вальяжной, как ему казалось, походкой, подсунув язык под выпяченную нижнююгубу, небрежно помахивая тяжелым мечом и от души наслаждаясь своим успехом.
– Сумела обдурить Неари, да? – Он еще немного сдвинул шляпу, показав кусочек незагорелой полосы на лбу. – Ты сильнее, чемкажешься. Хотя пацан настолько туп, что мог бы свалиться и сам по себе. Но со мной-то ты таких штук не сыграешь.
Это еще как знать, вот только вместо нее будет говорить ее нож. Даже маленький ножичек может оказаться оченьубедительной железякой, если ткнуть им куда следует. Она еще немного попятилась, поднимая пыль, делая все так, будто прилагаетневероятные усилия, чтобы встать, потом все-таки встала, громко заскулила и скособочилась, чтобы не опираться на левую ногу.Чтобы показать, что она ужасно расшиблась, ей почти не требовалось притворяться. Она чувствовала, как кровь стекала с волос ищекотала лоб. Джег вышел из тени; низкое солнце светило прямо ему в лицо, заставляя щуриться. Как раз этого она и хотела.
– А я, между прочим, отлично помню день, когда ты впервые попалась мне на глаза, – продолжал он, упиваясь звукамисобственного козлетона. – Подваливает ко мне Додд, весь из себя заполошный такой, и говорит, что встретил Дым, ту самую убийцу,чьи портреты расклеены по всей округе Ростода и за поимку которой назначено четыре тысячи марок. И чего только о тебе неговорили! – Он громко ухнул, и она отползла еще немного назад, пошевелив при этом левой ногой и убедившись, что, когда придетвремя действовать, она не подведет. – Такое говорили, что впору было ожидать, что встретишь демона с двумя мечами. И представьсебе, как я был, на хер,
Левой рукой она швырнула землю ему в лицо, а правой с силой оттолкнулась и вскочила на ноги. Пыль запорошила глаза Джега,он запрокинул голову и зарычал, махнул саблей вслепую, когда Шай, низко пригнувшись, кинулась к нему, но клинок просвистел у неенад головой так близко, что даже волосы пошевелились от ветра, а его самого сила замаха развернула боком. Шай схватила левойрукой взметнувшуюся фалду его пальто, а правой вонзила свой столовый ножик в плечо руки, державшей оружие.
Он сдавленно охнул, а она выдернула нож из раны и ударила еще раз, распоров рукав пальто, находившуюся в нем руку и чутьне вонзив лезвие в собственную ногу. Она уже замахивалась в третий раз, когда его кулак угодил ей в угол рта; земля под босыминогами пошатнулась, Шай ухватилась за угол дома и на мгновение повисла на нем, пытаясь погасить ослепительный свет,вспыхнувший под ее черепом. Она видела Джега в одном-двух шагах от нее – оскалив зубы, облепленные вспененной слюной, онпытался переложить саблю из бессильно повисшей правой руки в левую, но его пальцы запутались в затейливом плетениибронзовой гарды.
Шай обладала способностью при очень быстром развитии событий просто действовать, не думая ни о пощаде, ни о том, чемдело кончится – ни о чем вообще. Именно благодаря этому качеству она и выживала во всем этом дерьме. В которое угодила, опятьже, благодаря этому самому качеству. Мало какие достоинства не превращаются в твои недостатки, особенно если они проходятчерез всю твою жизнь, а она была вдобавок наделена еще и проклятием много думать о том, что натворила, когда все уже кончено,впрочем, это уже совсем другая история. Если Джег сумеет перехватить меч в здоровую руку, ей конец, тут гадать не нужно, ипоэтому, не дожидаясь, пока улица перестанет вращаться перед глазами, она снова кинулась на него. Он попытался высвободитьруку, но ей удалось перехватить его кисть скрюченными пальцами левой руки и, прижавшись к нему – только так она и могладержаться на ногах, – правой рукой яростно тыкать его ножом в живот, в ребра, снова в ребра; Шай рычала, и он взревывал скаждым ударом ножа, и скользкая рукоять норовила вырваться из ее до боли стиснутых пальцев.
Когда она в очередной раз ударила его, он схватил ее за рубашку – ветхие нитки затрещали, и рукав наполовину оторвался – ипопытался оттолкнуть, но сил у него уже не осталось, и она лишь отступила на шаг. Ее голова совершенно прояснилась, и онаустояла на ногах, а вот Джег споткнулся и упал на одно колено. Она стиснула нож обеими руками, высоко подняла его и вонзилапрямо в эту дурацкую шляпу, сплющив ее в блин и загнав лезвие по самую рукоятку в темя Джега.
Потом она подалась назад, ожидая, что ее противник упадет ничком. Он же внезапно выпрямился, как верблюд, которого онакогда-то видела на ярмарке; тулья сплюснутой шляпы сползла ему на глаза и уперлась в переносицу, а из середины торчала рукоятьножа.
– Куда ты делась? – Слова звучали невнятно, будто его рот был полон мелких камешков. – Дым? – Он качнулся в одну сторону,потом в другую. – Дым? – и поплелся к ней, шаркая ногами и взметая пыль; острие меча, свисавшего из окровавленной правой руки,чертило царапину возле следов ступней. Он поднял левую руку, вытянутые пальцы которой были напряжены, хотя кистьрасслабленно болталась в запястье, и начал подталкивать поля шляпы таким движением, будто хотел протереть что-то попавшееему в глаз.
– Дхым? – Одна сторона его лица начала дергаться, дрожать, трепетать самым неестественным образом. Или, может быть,напротив, совершенно естественным для человека, мозги которого насквозь пропороли ножом. – Тс-сым… – Из-под полей егосдвинутой на глаза шляпы текла кровь, оставлявшая красные следы на щеке; рубашка уже наполовину промокла, но он все шел,
