– Это штормовой прилив, который, невзирая на свою силу, ни одной лодки не сдвинет.
– Я всю жизнь только и знаю, что выгребать обломки, оставшиеся после чьих-то еще штормовых приливов, – отозваласьВитари. – Но я уверена, что эта коронация пройдет благополучно.
– Не сомневаюсь, что вы об этом позаботились. – Там, внизу, были солдаты в сияющих доспехах и с наградным оружием, но ихбыло немного и стояли они только для вида. Наивный зритель мог бы подумать, что благодаря народной любви великой герцогинеМонцкарро и ее сыну охрана не требуется.
Во всяком случае, в таких делах.
Сверху она хорошо видела агентов в толпе, в окнах с самым лучшим обзором, по углам и в других удобных точках. Остроглазыймальчишка, размахивающий флажком Талина. Женщина, торгующая выпечкой с несколько меньшим энтузиазмом, чем следовало быожидать. Мужчина в чересчур мешковатом пальто. Их отличало внимание, с которым они смотрели по сторонам. И настороженныепозы.
Наверняка здесь присутствовали и другие агенты, которых не мог различить даже взгляд Шев, сделавшийся благодаряопасностям, сопровождавшим ее всю жизнь, острым, как игла.
Да. Шайло Витари склонна была полагаться на случайности едва ли не меньше всех из тех, с кем доводилось встречатьсяШев.
– Вам следовало бы находиться там. – Она кивнула на три шеренги из солдат, моряков, банкиров, бюрократов, видных горожан ирасплывающихся в улыбках аристократов, выстроившихся в тылу помоста и гревшихся в теплых лучах могущества великойгерцогини. – Вы сделали для этого больше, чем кто-либо другой.
– Кого выделяют, тех и проклинают. – Витари глянула искоса на Шев, и это «искоса» было настолько косым, что более косым ипредставить нельзя. – Тем из нас, кто работает в тени, лучше там и оставаться. А на свет пусть лезут всякие пустобрехи – вот эти,например.
Скавьер и Груло наконец-то добрались до завершения своей поздравительной речи; оба в златотканых одеждах, обливалисьпотом от своих ораторских усилий. По мнению Шев, это парное представление получилось очень скучным: многократно повторяемыев различном порядке заклинания, содержавшие в себе от силы четверть правды, о верности, справедливости, роли вождя инеобходимости хранить единство. По собственному опыту она знала, что народ хранит единство, лишь покуда оно устраивает его, ини мгновением дольше.
Когда канцлеры отступили назад, говорливая толпа смолкла. С золоченого кресла поднялся облаченный в простые белые одеждымальчик, уверенно и спокойно направившийся к переднему краю помоста. По пятам за ним длинной тенью следовала мать,державшая облаченной в перчатку правой рукой корону из золотых листьев.
Если ее сын благосклонно улыбался толпе, то мать шарила по ней леденящим взглядом, как будто рассчитывала отыскать средимногих тысяч людей тех, кто осмелится посмотреть ей в глаза. Осмелится бросить ей вызов. Дерзнет выказать хоть намек насомнение в происходящем.
Великий герцог Орсо, присутствуй он здесь, наверняка выказал бы сомнение, но Муркатто убила его, обоих его сыновей, и обоихего генералов, и его телохранителей, и его банкира для комплекта, и забрала его город себе.
Возражения высказывали знатные аристократы Этрисани и Сипани, Никанте и Аффойи, Виссерина и Вестпорта, и она одного задругим подкупала их, запугивала или давила подошвой своего латного сапога.
Несколько виднейших граждан Осприи вслух усомнились в том, что Муркатто действительно родила сына от их обожаемого, нынепокойного герцога Рогонта, и их головы, в конце концов, оказались на пиках над городскими воротами, где теперь, в тучах мух,источали куда более красноречивую вонь разложения.
Больше всех возражал Его Августейшее Величество король Союза, но Муркатто обставила его и в политической, и в военнойигре, по одному выведя из этой игры его союзников, после чего трижды побила его на поле боя и заслужила признание себявеличайшим полководцем столетия.
Так что в том, что нынче никто не решался возражать, не было ничего удивительного.
Удовлетворенная полнейшей тишиной, которая может быть порождена только всеобъемлющим страхом, великая княгиня двумяруками подняла корону высоко над головой сына.
– Коронуется Джаппо мон Рогонт Муркатто! – провозгласила она, медленно опуская корону, а голос ее, отраженный от фасадовзданий, окружавших площадь, эхом подхватили возгласители, рассеянные в толпе, – Великий герцог Осприи и Виссерина, протекторПуранти, Никанте, Борлетты и Аффойи. – Король Стирии! – И она возложила корону на каштановые кудри сына.
– Король Стирии! – единым громоподобным голосом повторила толпа, а затем по ней пробежала рябь, послышался почти стольже громкий шелест, и все присутствовавшие, невзирая на крайнюю тесноту, преклонили колени. Муркатто отступила назад искованно присела. Очевидно, те, кто шил ее одежды, не предвидели для великой герцогини возможности встать на колени.
Шев заметила лишь одного человека, который не поступил так, как все. Ничем не примечательный мужчина в ничем непримечательной одежде стоял, скрестив руки на груди, подле колонны на ступенях Сената. Ей показалось, что он взглянул на Витари,кивнул, и та ответила ему чуть заметным кивком.
Король Джаппо стоял и улыбался. Всего семи лет от роду, он был совершенно спокоен и держался перед этой колоссальнойтолпой с такой непринужденностью, что ему позавидовал бы сам Иувин.
– О, встаньте, встаньте! – крикнул он мелодичным высоким голоском.
В толпе раздались смешки, тут же заглушенные громоподобным воплем восторга. С незанятых людьми крыш взметнулисьперепуганные птицы, и все колокола в городе зазвонили в честь счастливого события. Витари подняла бокал, предложив без словсамо собой разумеющийся тост, и Шев прикоснулась кольцом к откликнувшемуся легким звоном хрусталю. Внизу, на помосте, великаякнягиня обнимала своего сына и улыбалась. Такое зрелище можно был увидеть ненамного чаще, чем коронацию короля Стирии, хотяее улыбке мало кто позавидует.
– Она совершила невозможное! – Шев пришлось наклониться к собеседнице и кричать в голос, чтобы та услышала ее зашумом.
– Она объединила Стирию! – Витари одним продолжительным глотком опустошила бокал.
– По крайней мере, большую ее часть.
– Ну, дело еще не закончено.
Шев медленно покачала головой, наблюдая за процессией виднейших граждан Стирии, подходивших к королю Джаппо, чтобыраболепно приветствовать его под ястребиным взором его матери.
– Интересно, сколько народу должно было умереть, чтобы он получил эту золотую шапку?
– Немало, но не больше необходимого. Постарайся утешиться мыслью, что без твоей работы война оказалась бы куда болеекровопролитной.
Шев поморщилась.
– На мой вкус, крови все равно пролилось более чем достаточно. Я рада, что все кончилось.
– Мечи, может быть, и вложили в ножны, но война продолжается. Теперь нам предстоит перейти на темные поля потаенныхбитв, где пользуются весьма утонченным оружием, и иметь дело с самым немилосердным полководцем Союза.
– Калекой? – пробормотала Шев.
Играя желваками на щеках, Витари хмуро посмотрела сверху вниз на вновь провозглашенного короля Стирии.
– Его невидимые легионы уже в пути.
Прежде чем ответить, Шев кашлянула, прочищая горло.
– Пока они сюда не добрались… можно ли поинтересоваться, не припасла ли ее светлость что-нибудь для меня?
– О, у ее светлости прекрасная память, и она никогда не забывает долги, что герцог Орсо и его сыновья подтвердили бы,окажись у них такая возможность. – Витари извлекла небольшой бумажный свиток. – Муркатто всегда расплачивается сполна.
Теперь, когда дошло до дела, Шев почувствовала необъяснимую, беспричинную тревогу. С наигранной решительностью онавыхватила из пальцев Витари свиток, нырнула с залитого солнцем балкона в полутемную раззолоченную комнату и развернула настоле свиток, содержащий несколько абзацев рукописного текста.
– Третьего дня… неважно, неважно… засвидетельствовано… неважно… я, Хоральд Гаста, известный также как Хоральд Палециз Вестпорта, настоящим сообщаю, что дарую полное свое прощение воровке Шеведайе уль Канан мут Майр… – Она вскинулаголову. – Воровке?
Вошедшая с балкона Витари вздернула медно-рыжую бровь.
– А ты предпочла бы шпионку?
– Я предпочла бы… – Что она предпочла бы? – Может быть, специалист по добыванию?
Витари громко фыркнула.
– Лично я предпочла бы, чтоб моя задница была такой же упругой, как двадцать лет назад. Мир нужно принимать таким, какойон есть.
– Если хотите знать мое мнение, то задница ваша и сейчас выглядит отлично.
Витари прищурила глаза, и Шев снова прокашлялась.
– Ладно, воровка так воровка. – Она продолжила чтение. – За все причиненные мне обиды, включая подлое убийство моего сынаКрэндала… Подлое? Подлым в этой истории было только то, то он заявился с четырьмя мужиками убивать меня! Я зарубила его
