переносили свои горы бумаг, бутылки, ведра, бокалы, самодельные карты и прочее имущество обратно за ширму, я продолжал задавать вопросы. Они заявляли, что джентльмена, который был у меня, прежде не видели, не знали, не пересекались с ним и так далее. Кроме того, этот джентльмен никогда ранее их не нанимал. Мистер Треск также заметил, что неизвестный джентльмен носит примечательно красивый и ладно сшитый костюм.
– Это вполне в его духе, – заметил я.
– И, полагаю, сэр, курит сигары высочайшего сорта, – добавил мистер Треск, глянув на мой нагрудный карман. – Честные труженики о таких даже мечтать не могут.
– Надеюсь, вы позволите мне, – сказал я, вздохнув, – предложить вам парочку таких сигар.
Едва предложение было принято, деревенщины удалились за свою ширму, после чего я позвонил миссис Рампейдж и попросил ее заказать срочную доставку коробки лучших сигар из самого известного табачного магазина города.
– Как здорово, шеф! – обрадовалась новая миссис Рампейдж.
Остаток дня я провел в размышлениях над реакцией мистера Артура «Это-Здание-Нужно-Снести» К*** на моих «консультантов». Я не мог не подумать, что его поспешный уход сулил беду нашим отношениям. Я видел ужас на его лице, и он знал, что я это видел. Такого рода понимание рушит всю тонкую игру с высокопоставленными священнослужителями и их преступными визави, так что мне оставалось смириться с возможностью того, что уход моего клиента был окончательным. А куда уходил мистер Артур «Это-Здание-Нужно-Снести» К***, туда же за ним неизменно следовали его коллеги более низкого ранга – мистер Томми «Я-Верю-В-Радугу» Б***, мистер Энтони «Лунный-Свет-Тебе-К-Лицу» М***, мистер Бобби «Полное-Затмение» Г*** и их друзья архиепископы, кардиналы и папские нунции. До конца дня я собирался отправить мистеру Артуру «Это-Здание-Нужно-Снести» К*** успокаивающий факс, сообщающий о том, что консультанты в срочном порядке были освобождены от занимаемых должностей. Я собирался сообщить только «белую», то есть временную ложь, поскольку задание мистера Треска и мистера Тумака, несомненно, будет выполнено задолго до возвращения клиента. Все по плану, все под контролем. И словно желая поставить точку в этом деле, позвонила миссис Рампейдж и спросила, можно ли занести коробку сигар. Говоря с придыханием, которого я никогда ни от кого не слышал (кроме Маргариты в первые, самые счастливые дни нашего брака), миссис Рампейдж добавила, что и у нее есть для меня пара сюрпризов.
– Другого я и не ожидал, – отозвался я.
Миссис Рампейдж хихикнула.
Сюрпризы показались мне весьма обнадеживающими. Добрая женщина мудро обратилась за советом к мистеру Монтфорту де М***, который, порекомендовав подходящий табачный магазин и свои любимые сигары, купил мне коробку из розового дерева, приспособление для обрезки сигар с двумя лезвиями и зажигалку с дизайном в старинном стиле. Как только миссис Рампейдж получила указание составить благодарственное письмо, добавив прикрас на свое усмотрение, я уложил в коробку все сигары кроме одной, обезглавил оставшуюся и зажег. Под легким ощущением фруктового привкуса, напоминавшего аромат грушевого дерева, я последовательно отмечал оттенки черных оливок, зрелой гауды, сосновых иголок, новой кожи, мисосиру, сорго или бастра, горящего торфа, библиотечного клея и листьев мирта. В конце удивительным образом я почувствовал смесь бумаги из Библии и семян подсолнечника. Мистер Монтфорт де М*** сделал хороший выбор, хотя мне хватало и черного масляного соуса.
В дружеском расположении я пересек кабинет в направлении растекающегося из-за ширмы веселья. Отменную сигару следовало дополнить достойным спиртным, и, в свете того, что должно было случиться тем вечером, бокал джина «Бомбей» мистер Треска представлялся мне вполне уместным.
– Ребята, – проговорил я, тактично обращая внимание на свое присутствие, – приготовления уже подходят к концу?
– Да, сэр, подходят, – ответил один из детективов.
– Это радует, – ответил я и зашел за ширму. – Но мне хотелось бы удостовериться…
Казалось, мусор из полудюжины самых грязных нью-йоркских квартир собирали в кучу, перемешали и сбросили ко мне в кабинет. Груды пепла, бутылок, бумаг, книг с запятнанными обложками и порванными корешками, потрепанная мебель, битые бокалы, нечто не поддающееся опознанию, нечто совершенно невиданное, – все это поднималось от самого основания ширмы, возвышалось над столом, образовывало кучи то там, то сям и подступало к оконному стеклу. В последнем зияло неровное, размером в пять футов отверстие. С котелками на головах и освободившиеся от мусора на стульях, мистер Треск и мистер Тумак сидели, откинувшись на спинки и положив ноги на то, что, наверное, было столом.
– Выпейте с нами, сэр, – пригласил мистер Треск, – чтобы заодно пожелать нам успеха и усилить удовольствие от этого приятного дымка.
Он вытянул свою толстую ногу и спихнул мусор со стула. Я сел. Мистер Треск выхватил из болота грязный бокал и наполнил его голландским джином, или женевером, из фляги в форме минарета, вроде тех, которые я примечал во время своих редких остановок в Амстердаме, что в Нидерландах. Похоже, миссис Рампейдж была слишком занята все то время, что деревенщины провели в изоляции. И я задумался, не проявляла ли миссис Рампейдж признаков опьянения при нашем последнем разговоре.
– Я думал, вы пили «Бомбей», – сказал я.
– Разнообразие, как говорится, – приправа к жизни, – произнес мистер Треск и передал мне бокал.
– Вы здесь устроились прямо как у себя дома, – заметил я.
– Спасибо вам, что потеснились ради нас, – проговорил мистер Треск. – С чем, полагаю, мой партнер согласится, я правильно говорю, мистер Тумак?
