всего их племени, а так еще была возможность побарахтаться. Огромную роль в том, что племя не потеряло голову от горя, играл царь. Дмитрий как мог подбадривал сородичей, где советом, а где и личным примером указывая путь. Стар и млад шли за своим предводителем, не только с болью в сердце о покинутом доме, но и с надеждой на будущее. Поначалу хотели бежать к русичам, но в итоге царю удалось переубедить и войско и прочий народ, что им нужно занять свои земли. И все понимали, что свободные земли остались только на севере, а это означало новую войну. Войну с чудовищами, которых побаивались даже в дальних краях: с яггами.
Среди беженцев по вечерам, у костров, ходили ужасные рассказы о людоедских обрядах чудищ да о колдовской силе, которой те обладают. Военачальники и старосты делали все, чтобы пресечь нарастающий страх перед необычным врагом, но получалось с трудом. Однако племя упорно шло вперед, держась лишь на воле своего царя и верности войска.
Дмитрий, накинув плащ, обходил посты вставшего на ночлег племени. Хорошо, что лошадей было множество. Лошадь и грузы тащит лучше людей, а в случае чего и сама провизией становится. Племя шло быстро. Скорость была куда меньше, чем у постоянно кочующих народов, но все же быстрее, чем можно было ожидать от длинной вереницы людей, в которой было множество стариков и детей. За спиной уже остались многие версты. У одного из костров седобородый воин что-то рассказывал остальным; Дмитрий подошел тихо сзади и прислушался.
– И вот тогда царь русский и собрал воинство, – вел свой рассказ ветеран, остальные внимательно слушали, раскрыв рты, – а во главе, как это водится, поставил богатыря.
– Добрыню, – пояснил кто-то сбоку.
– И ничего не Добрыню, – не согласился рассказчик, – у Добрыни подвигов немало, но там другой богатырь был.
– Святогор?
– Да не помню я, – вздохнул ветеран, – кажется, того богатыря во время набега Тугарина убили. А как зовут, запамятовал. Но богатырь там был, это точно.
– Добрыня это был, я от бабки слышал.
– Ну пусть Добрыня, – сдался рассказчик, – хотя это был и не он. Так вот, собрал царь войско, целый полк отрядил. Пора, говорит, истребить этих ягг на корню. Ну и пошло войско на север. А вернулся один богатырь. Через месяц. Бледный, еле живой.
– Заливаешь, – молодой парень в заячьем треухе недоверчиво потер в затылке, – все знают, что богатырь бледным быть не может.
– Много ты знаешь, – обиделся ветеран, – мне дед сказывал, а ему – его дед. Так вот он сам этого богатыря видел, когда тот появился.
– А чего они, ягги, такие опасные? – задал вопрос один из молодых воинов, таких, как он, недавно набрали из селян, чтобы пополнить войско.
– Ягги?.. Одно слово – чудища.
– Нет, ну серьезно, – не сдавался молодой, – их не так много, как упырей у Кощея, войска у них нет, строй держать не умеют. Как они чужое войско разобьют?
– А вот заколдуют тебя, что ты лягушкой станешь, вот тогда посмотрим, как ты строй держать будешь.
– Ква-ква, – подначил кто-то сзади, но смехом поддержали немногие.
– Не умеют они людей в лягушек обращать, – вышел вперед Дмитрий, все разговоры разом затихли.
– Здрав будь, царь-батюшка, – первым опомнился ветеран в центре.
– Да ладно тебе, – отмахнулся богатырь, – я вам сейчас расскажу, что они могут, а что нет. Мне про то сам Святогор сказывал, а он не из брехунов.
Собравшиеся у костра с интересом приготовились слушать. Только треск сучьев в огне нарушал тишину северной ночи.
– Ягги не так уж многое могут из волшбы. Причем большинство своих заклинаний они могут творить только после проведения ритуалов. Так сразу, в бою, колдовать они не особо умеют. Они могут туман дурманящий наслать, это да. Еще они околдовывают зверей. Это самое опасное. Представь, что на тебя прут два здоровущих северных медведя…
– Конный ратник медведя не боится, – залихватски ответил молодой воин.
– Верно говоришь, – одобрил Дмитрий, – получат у нас ягги по полной. И нечисть со свету сживем и сами себе землю займем.
– Боязно, – протянула молодая девушка, – говорят, ягги однажды трех богатырей одолели.
– Не одолели, – возразил Дмитрий, – а себя одолеть не дали. Это другое. А все трое богатырей – и Илья, и Алеша, и Добрыня – вышли из их земель живыми и здоровыми. Это мне Муромец сам рассказывал.
– Вот я и говорю: одолеем супостата, – обрадовался царской поддержке молодой воин, – они еще не знают берендеев. Мы им покажем!
– Они людей едят, – поежилась девушка, – страшно…
– Упыри бы нас еще верней съели, – осадил молодую ветеран.
– Умеешь ты утешить… – шмыгнула носом красотка.
– Не волнуйся, родная, – улыбнулся царь успокаивающе, – побьем чудищ, отстроим царство по-новому. Мы не кто-то там, мы берендеи. Через что только мы ни проходили, нам все нипочем. Такой уж мы народ.
Сам Дмитрий не чувствовал такой уверенности, какую выказывал, но выбора особого не было. Оставалось только верить в свое войско и самому
