– Никакие мы не рабыни! – обиженно буркнула старшая. – Мы – вольные люди. Просто наш батюшка арендует у господина аллод.
– Ах, вот как… Я рад, что вы свободны! И рад что встретил вас… таких… таких красивых и добрых.
Девчонки аж покраснели. Но видно было, похвала им пришлась по вкусу. Как и, собственно, Гислольд.
– Ты такой славный… Забыли спросить, как твое имя?
– В крещеньи я был наречен Константином.
– Красивое имя! Только уж больно длинное.
– А вас как зовут?
– Я – Ледия, а это моя сестра – Аланда.
– Странные имена.
– Для тебя – странные. Это наши, галльские. Так мы договоримся с колдуньей?
– Да. Пожалуй. Только мне бы очень хотелось, чтобы никто об этом не знал.
– Мы ж тебе сказали! Никто не узнает!
– Поклянетесь?
– Клянемся святой Женевьевой! И еще – щепками от Христова креста, вот!
– Благодарю вас от всей души! Так вы еще не сказали про дорогу.
– Как не сказали? Сказали. Да она тут одна, уж никак с пути не собьетесь. Идите только по кирпичам. Но сначала наша колдунья вылечит твоего друга… Давай встретимся завтра, в лесу.
– Хорошо!
– Тогда назови место.
– Ну… вот здесь же, где смородина… а?
– Славно. Мы завтра явимся… и приведем волшебницу. Ты не переживай – тетушка Никозея никакая не ведьма! Наоборот, она очень добрая. Вот когда у моей сестрицы на щеке был чирь…
– Какой такой чирь? Ты что это говоришь-то? Не слушай ее, Константин, не было у меня никогда никаких чирьев!
– Ну, не было так не было.
– Пожалуй, мы пойдем… поздно уже. Ты в самом деле не хочешь заночевать в нашей деревне?
– Ну, девчонки… ну, я ж вас просил…
– Ладно, ладно… Сделаем, как ты хочешь. Не бойся, не проболтаемся. И колдунью приведем – жди завтра с утра.
– С утра прямо?
– А чего тянуть-то? Уж, жди – приведем прямо с утра. Вот увидишь, твоему товарищу сразу станет легче.
Гислольд все болтал, болтал, видно было, никак ему не хотелось расставаться с девушками. Как, впрочем, и им…
Вот снова запели… вот – принялись хохотать. Потом юный варвар принялся рассказывать что-то забавное… и снова – хохот.
О, боги! Да когда же они закончат-то?
Нет… вот, наконец, распрощались… девчонки ушли. Пробирались по узкой тропке с корзинками, полными спелой смородины… Как раз мимо Александра и Оффы.
– Какой он славный, это паломник, – негромко пробормотала старшая. – У нас в деревне таких просто нет.
– Ой-ой-ой! Уж не втюрилась ли ты, сестрица?! А?
– Да ну тебя, Аланда… Я просто говорю, что он славный.
– Да. И мне он тоже понравился.
Колдунья Никозея, явившаяся в условленное место в сопровождении Ледии, оказалась добрейшей души бабушкой «божьим одуванчиком». Дело свое она знала туго – быстро и умело промыла рану, наложила повязку. Ухмыльнулась:
– Через недельку встанешь, паломничек. Еще и запляшешь.
– Вот тебе за твою заботу, – Гислольд с поклоном протянул старушке оторванную от пояса серебряную бляху. – Прими же с молитвами и от чистого сердца.
Проводив колдунью, юноша остановился на полянке – поболтать с Ледией. Еще раз уточнил дорогу, поблагодарил. Девушка засмеялась и, чмокнув паренька в щеку, убежала… нет, вот замедлила шаг, оглянулась, махнула рукой… и скрылась за желтыми кустами дрока.
– Хорошая девушка, – подойдя ближе, улыбнулся хевдинг.
Гислольд кивнул:
– Да… Жаль только, что…
