– Нет. Ни одна собака не упоминала о чудном корабле или каких-то странных людях. Да! Только из лупанария тетушки Галлы куда-то увезли всех девок… Об том многие морячки сокрушались.
– Из лупанария увезли девок? – тут же насторожился Саша. – Что за лупанарий? Куда увезли? Почему? Зачем?
– Так… в лупанарии, верно, и надо спросить. Как девок назад привезут – так и наведаться, а, господин Александр?
– Наведаемся, – молодой человек против воли улыбнулся. – Ох, я смотрю, и грешник же ты, любезный!
Маргон лукаво ухмыльнулся:
– Думаю, и ты не против красивых девчонок, господин. Мы ж, прости, Господи, не содомиты какие!
Это точно – не содомиты. Так что в лупанарий надо обязательно заглянуть, Маргон прав. Только когда эти девки приедут?
Этим и озаботился ушлый Сашин помощник, вызнав, что девки-то уехали не все, и даже – не очень красивые.
– Как это – не очень красивые? – удивился хевдинг.
– А так, господин, – Маргон пожал плечами. – Специально отбирали таких… ну, я бы сказал – тощих, с длинными, как у зайцев, ногами. Казалось, кому такие и нужны-то? Однако вот нашлись охотники.
– А кто выбирал?
– Какой-то важный тип, оставшиеся девушки поговаривают – вельможа самого Гейзериха-правителя.
Так-так… Услышав эти слова, Александр сразу насторожился, явственно почувствовав, как запахло жареным. Это как в детской игре – холодно, тепло… горячо! Так вот, сейчас было не то чтобы горячо… но – тепло, очень тепло – точно! Тощие длинноногие – модели! – кому нравятся? Уж точно не королевскому вельможе, здешняя мода и понятия о красоте – совершенно иные, красивыми считались женщины тучные, в телесах, этакие вакханки с ляжками в три обхвата! А тут выбрали… словно бы на конкурс красоты в конце двадцатого века. По чьим прихотям выбирали?
Рассудив таким образом, молодой человек поручил Маргону держать публичный дом Галлы на особом контроле и, как только девушки объявятся, тут же сообщить.
– Сам только не вздумай лезть к ним с расспросами, – строго предупредил хевдинг. – Я лично подумаю, как там быть.
– Полагаешь, именно эти падшие женщины приведут тебя к черному кораблю?
Александр нехорошо улыбнулся: а не слишком ли умен этот парень? Ишь ты, и про корабль уже знает, и про месть… Так еще бы не знать, находясь на одном судне с болтливыми варварами!
– Будь повнимательнее, друг мой, – напутствовал помощника вождь. – Не забывай про таверны.
– О, да, да, господин, только этим в последнее время и занимаюсь, из питейных заведений, можно сказать, и не вылезаю… – Маргон вдруг замялся. – Хозяйке «Вишни» я должен уже двадцать денариев… и столько же – хозяину «Ноги»… Ну – «Нога повешенного», есть такая харчевня.
– Да знаю, знаю, ты говорил.
Отсыпав парню две горсти денариев, Саша отправил его по злачным местам, а сам принялся мерить гостиную залу шагами – думать, как же заставить Гуннериха хоть что-то сказать? Спровоцировать… чтоб обмолвился хотя бы словом о странных людях и об их не менее странном корабле. Ведь он должен о них знать, должен! И это подтвердило бы все догадки Саши, превратив все его гипотезы в строго доказанную аксиому.
Однако до того времени хорошо бы было еще раз доказать свою преданность наследнику вандальского трона. Снова создать «случай», как тогда, в подворотне, при помощи людей Сутулого.
Опасно, опасно связываться с уголовниками – вполне могут выдать или начать шантажировать, и тогда придется их устранять, а уж очень не хотелось бы лишней крови.
Гуннерих поначалу поручал Александру лишь самые простые дела, из которых самым сложным была проверка портовой таможни – средоточия взяточников и воров, которых новому порученцу не слишком-то улыбалось настраивать против себя в первую же неделю службы – слишком уж влиятельными были эти люди. Ссориться с ними в планы хевдинга не входило, скорее – наоборот, он был бы рад любой поддержке, а через таможню многое проходило и много чего можно было узнать. Однако, с другой стороны, это непростое дело вполне могло оказаться проверкой не таможенных ворюг, а самого Саши. Сложно было разбираться, однако молодой человек не ударил в грязь лицом, с образцовой тупостью держась точно в параграфах морского устава, еще римского – другого просто не было. И не пытался уклоняться от него ни на шаг, хотя, если б уклонился… О, тогда много бы чего накопал! Да только хевдингу вовсе не это было сейчас нужно. Со своими казнокрадами и мздоимцами пускай сам король Гейзерих и борется, как умеет.
О, как эта, с неподражаемым мастерством демонстрируемая Александром казенная тупость выводила из себя начальника таможни – некоего Марка Сеговия, из прежних еще аристократов, римлянина на вандальской службе – администраторов Гейзерих, при всем своем желании, заменить пока так и не смог – других просто не было! И те это прекрасно знали – наглели, однако особо не зарывались. И вполне искренне поддерживали новую власть, поскольку именно у нее и была сила.
Тогда еще не было понятия «вы» – этот акцент выжался, скорей, интонационно, но, слушая проверяющего, всем было понятно – он обращается к таможенникам именно на «вы», причем – издевательски-вежливо:
