Парнишка гордо вскинул голову:
– Эрмендрада, дочь Готбальда Старого! Внучатая племянница Гейзериха.
– Тсс!!! – Александр тревожно оглянулся и приложил палец к губам. – Не говори об этом так громко – здесь и у стен могут найтись уши. Значит, твоя матушка – родственница правителя… выходит – и ты…
– Выходит, и я, – пожал плечами мальчишка.
– А ты знаешь, парень, этим вовсе не стоит хвастаться! Наоборот, о твоем родстве стоит поскорее забыть – слишком уж оно опасно.
– Я знаю, – тихо промолвил Эльмунд. – Моей бабушкой была сестра Гуннериха, правителя асдингов и си…
– Тише! – Александр поспешно заткнул мальчишке рот. – Умоляю тебя, тише! Не стоит трепаться о своих родичах в таких местах, где твои слова может услышать кто попало.
– Но ты же не кто попало! Ты же – побратим отца… Он о тебе много рассказывал, мне тогда было лет пять, наверное. Но я запомнил! Отец говорил, что ты исчез, ушел в свою небесную страну, чтоб никогда уже не вернуться.
Молодой человек опустил глаза: да-а… именно это он и сказал тогда побратиму Ингульфу. Перед тем, как уйти… попрощался.
– А я вот почему-то знал, что когда-нибудь тебя встречу! – неожиданно улыбнулся подросток. И тут же нахмурился: – Только вот не думал, что так… Ты служишь Гуннериху?
– Нет, – Александр отозвался, не задумываясь. – Только себе. И тем, ради которых живу. Я здесь с важным делом, а друзья мои затерялись в военных походах. Каждый человек ценен и… если у тебя, Эльмунд, нет важных и неотложных дел, то я хотел бы попросить… не согласился бы ты кое в чем помочь мне?
– О, конечно же! – лицо мальчишки озарилось радостью.
Вообще, он был очень похож на отца, такой же светловолосый, худенький, с таким же вздернутым носом… вот только глаза – блестящие, густо- карие, наверное – в маму.
– Клянусь Святой Троицей, – Эльмунд даже привстал. – Я сделаю все, что ты попросишь, ибо ты – единственный друг моего отца… брат даже! Матушка говорила, как отец сокрушался, что тебя не было на их свадьбе.
– Ты клялся Троицей? – тихо спросил Саша.
– Да! Я кафолик.
Час от часу не легче! Мало того что – сын заговорщика и опасный королевский родич, так еще и это… быть кафоликом в царстве ариан это было чревато…
– Идем отсюда, – подождав, когда парнишка насытится – а ел тот жадно, – Александр расплатился с трактирщиком и, быстро поднявшись, вышел, дожидаясь Эльмунда у входа. Впрочем, того не пришлось долго ждать.
– Ты сказал, пять лет как ты без родителей… Где ж ты все это время жил, что делал?
Подросток опустил глаза.
– Можно, ты не будешь об этом спрашивать?
– Хорошо, не буду. Тогда идем – пока поживешь у меня. Если, конечно, не передумал.
– Нет-нет! Не передумал, что ты! – Эльмунд выкрикнул это поспешно, испуганно. Как будто боялся, что неожиданно обретенный родич (вот именно – родич) сейчас возьмет и сгинет.
– Сейчас нам налево… Вон за тем прекрасным храмом!
– Это – церковь еретиков!
Ишь ты… однако.
– Нам сейчас – полево, – забывшись, Александр произнес по-латыни.
– Надо говорить «влево», а лучше – «налево», – тут же поправил Эльмунд. – Матушка меня учила ромейской речи.
– Тебе придется немного изображать моего слугу.
– Как прикажешь!
Ну, хоть с этим, наверное, проблем не будет. Паренек был в чем-то очень наивен, вот просто так взял да пошел вместе с вовсе не знакомым, по сути, человеком. Ну и что, что – «Товарищ» на левом предплечье? А вдруг…
По пути Эльмунд постоянно скашивал глаза и радостно улыбался – ну, еще бы ему не радоваться: вдруг да обрел родственника! А до этого жил, потеряв все… Как именно жил? Да просто-напросто выживал, одиночка здесь никому не нужен, скорее всего, нищенствовал, либо… либо пристал к какой- нибудь шайке и промышлял разбоем, других вариантов нету. Потому и рассказывать ничего не хочет. Ладно, до конца весны время есть. А вдруг да повезет хоть что-нибудь узнать об Ингульфе? Только надо осторожно, под видом борьбы с остатками заговора. И не по своей воле, вестимо – подобная инициатива здесь вызывала самые обоснованные подозрения. Если порученец сам, без высочайшего указания, вдруг начинает где-то что-то копать – значит, это ему зачем-то нужно. А зачем привлекать к себе ненужные подозрения? Вот если только мягонько, эдак почти незаметно, натолкнуть начальство на нужный
