и дубрава… Вот только «Тремелуса» не было! Не было «большого черного корабля»!
– Вот те на! – разочарованно свистнул подросток. – Да куда же он, черт побери, делся?!
Глава 19. Скользкий угорь
Тут воин гаутский
стрелой из лука
пресек…
жизнь…
Гиппон! «Тремелус» точно ушел в Гиппон, может быть, еще вчера или сегодня утром, даже – сейчас. Траулер, конечно же, взял мористее, ему совсем ни к чему притираться к берегу, как какой-нибудь утлой лодчонке.
Саша вспомнил слова Эвдальда-Корабельщика – точнее не скажешь. Что ж, осталось лишь ухмыльнуться – в конце концов, именно в Гиппон, Гиппон Регий, и нужно было плыть «господину королевскому графу».
– Суши весла! Разворачиваемся. Курс – на Гиппон!
До Гиппона добирались три дня, погода стояла не слишком благоприятная – то ветер дул не туда, то волны казались слишком большими, большую часть времени шли на веслах, измотались, и как же все были рады, когда взобравшийся на мачту Эльмунд закричал, наконец:
– Гиппон! Гиппон!
Да Александр и сам уже видел величественные, еще римские стены, белоснежные портики и красные крыши домов, мощные желтовато-серые базилики и рвущиеся к небу древние храмы. Гиппон, Гиппон Регий, родина великого Августина… сколько воспоминаний связано с этим городом! Именно здесь Саша впервые почувствовал себя человеком, осознав, что может все изменить, именно здесь он встретил Катю – Арнику из терм. А во-он они, термы, там, на холме, за соснами-пиниями…
Эх, Катя, Катерина… Но куда же, интересно, злодеи смогли спрятать «Тремелус»? Куда ушли?
Да куда угодно! Встали чуть дальше, вот так же, в какой-нибудь маленькой уютной бухточке, и теперь дожидались подхода основных сил королевского флота.
– Смотрите, смотрите! – восторженно воскликнул Эльмунд. – Сколько кораблей в бухте!
Действительно, много, сотни две, целый лес мачт, куда больше, чем обычно, что и понятно – сезон мореплавания вот-вот должен был начаться, а зиму многие моряки коротали именно здесь, оставляя алчным портовым кабатчикам всю звонкую монету и долги.
Осторожно лавируя меж судами, галлея пробиралась к главному пирсу, сплошь заставленному узкими снеккьями – «драконами моря». Эти хищные корабли с изящными обводами и гордо задранными носами, ничтоже сумняшеся, презрительно оттеснили в сторону «круглые» купеческие суда, даже самые большие четырехмачтовые скафы, обиженно жмущиеся друг к другу. Да, судя по всему – значительная часть пиратского флота зимовала именно здесь.
Хевдинг привстал и, держась рукою за борт, вытянул шею – а вдруг? А вдруг «Голубой дельфин» тоже здесь? Может быть, во-он там, за той юркой актуарией? Или – за той крутобокой корбитой? Во-он, торчит мачта… Керкур! Точно – керкур, быстроходный торговый парусник и разведчик… Керкур, да, но не «Голубой дельфин», да разве и разглядишь здесь, в таком множестве, где в корабельных мачтах запросто можно заплутать, словно в дремучем лесу!
Ладно… строиться, затем послать на причалы Эльку. Сказать, какое судно искать – пусть глянет. Да и самому пройтись по тавернам… кстати, в таверну-то как раз и надобно – в «Скользкий угорь». Вот туда как раз и пойти, зачем откладывать? Или все же сначала отыскать постоялый двор? Ну да, немного отдохнуть, переодеться.
Галлея мягко притерлась бортом к причалу, один из гребцов тут же выпрыгнул, принял конец, завязав на кнехте мудреным узлом. Хевдинг расправил плащ и улыбнулся: ну, наконец-то приплыли.
Первым делом он направился в старую имперскую таможню, где располагалась портовая стража – угрюмое приемистое здание, сложенное из желто-серого кирпича. Оставив Маргона и Эльку дожидаться на улице, толкнул низкую дверь, вытаскивая из-за пазухи грамоту Гуннериха… при виде которой начальник стражи – добродушного вида толстяк в дорогом зеленом плаще – вмиг сделался сама любезность.
