Без лишних слов хевдинг бросил на стол грамоту:
– Ты умеешь читать?
– Нет… – Умбонец испуганно хлопнул ресницами. – Но я вижу печать. Это…
– Это печать наследника Гуннериха. А я – его граф.
– О, господин! – парень попытался вскочить, но Саша быстро схватил его за руку: – Сиди! Я же сказал – никто тебя никуда не потащит. Гундмунд – так Гундмунд. Ну, заставил, бывает… Теперь же – просто спокойно отвечай на вопросы. Готов?
– Да, господин.
Александр ухмыльнулся и, понизив голос, вкрадчиво сообщил:
– Я знаю, что ты знаешь кое-что о тех людях, что когда-то давно были связаны с заговорщиками…
– О, господин! Я ведь тогда был несмышленым ребенком и…
– Ты знаешь тех, кто знает… Назови мне их! Ну!
– Но… – круглое лицо парня исказила гримаса ужаса.
– Кое-кого я уже знаю и сам, – с угрозой прошептал королевский граф. – И, если ты будешь молчать… Поверь, у меня хватит полномочий разнести ко всем чертям эту таверну и приказать содрать с тебя кожу. Ну! Дела прошлые… кому сейчас какое дело до них? Говори!
– Я не знаю… но может знать старик Селевдр, банщик. Его термы…
– Я бывал в его термах. Что, старик еще жив?
– Да вот, уцелел как-то…
– Господин! – зловещим шепотом вдруг вмешался в беседу Маргон. – Вон тот бородач… он уже три раз заглянул в дверь. Следит? Подслушал?
– Хм… – Саша с сомнением покачал головой. – Следит, говоришь?
– Все ж я пойду, проверю?
– Давай.
Старик Селевдр, Селевдр-банщик. Именно в его термах когда-то служила Арника… Катя-Катерина…
Воспоминания внезапно нахлынули на Сашу, словно огромная горячая волна. Катя… сын Мишка… Господи, скорей бы выбраться отсюда, скорей!
– Так что Селевдр? Что ты о нем знаешь?
– Ничего особенного, господин. Он вдовец, банщик. В его термы ходил мой старый хозяин, впоследствии… Господи! – парень размашисто перекрестился. – Оказывается, в тех термах как раз заговорщики и собирались! Тогда всех взяли… всех слуг из таверны, кроме меня вот – по малолетству и худородности я уж никак на заговорщика не тянул.
– Селевдр… – тихо промолвил хевдинг. – Что ж его самого-то не взяли?
– Так он, может, и ни при чем – просто банщик. Или… – Умбонец вдруг ухмыльнулся. – Или очень даже при чем – просто вовремя сообщил, куда надо, сейчас уж никто ничего не знает, верно? Ведь тех, кто особо рьяно травил заговорщиков, потом тоже… того… Излишняя резвость не может не быть подозрительной.
А он умный парень! – неожиданно подумал молодой человек. Ишь, как рассуждает… и, между прочим – совершенно правильно.
– Что ж, – Александр вытащил из кошеля солид, поставил на ребро, щелкнул пальцем. Золотой кружочек закружился, Саша прихлопнул его ладонью и рассмеялся. – Он твой! Надеюсь, ты больше ни про кого не забыл?
– Так я больше ни про кого и не знал, господин, – Умбонец и не пытался скрыть радость.
– Смотри! – вставая из-за стола, предупредил хевдинг. – У нас есть возможности многое о тебе узнать, многое.
– А я – что? Я – ничего. Я всегда согласен… рад услужить…
Парень с поклонами проводил грозного посетителя до самой двери… И вдруг схватил за рукав:
– Господин! Еще забыл сказать. Есть одна старуха, Гарпигона, торговка рыбой – она когда-то служила у Селевдра в термах.
– Старуха-рыбница?!
Гелевк ухмыльнулся:
– Уж, конечно, она не ублажала гостей – прибиралась, помогала покойной хозяйке готовить. В общем – прислуживала.
Гарпигона-рыбница…
Выйдя их таверны, Александр в задумчивости остановился под старым вязом, росшим недалеко, на углу, и стал высматривать Маргона. Который что- то никак не находился – усвистал за тем подозрительным бородачом? Ну и черт с ним, с Маргоном, не особо-то он сейчас и нужен. Тем более, ему было велено разузнать через своих старых криминальных знакомцев хоть что-нибудь о «Тремелусе» – большом черном корабле.
– Не хотите ли воды, господин? – подбежав, мальчишка-водонос поклонился, протягивая уже наполненный холодной водицей сияющий медный стакан.
– Воды? Что ж, давай, – Саша бросил продавцу медяху, выпил и тут же спросил про старуху.
