– Вас… тьфу ты – тебя тоже привязали? – Саша все же исхитрился повернуть голову, но никого не увидел – мешал слишком толстый ствол.
– Привязали, привязали, – угрюмо хохотнул напарник. – Только не к дубу, как тебя, а к сосне.
– Повезло, – Александр ухмыльнулся с шутливой завистью. – К сосне-то лучше.
– Да чем лучше-то?
– От сосны запах приятнее, а от этого чертова дуба – вообще никакого нет. Нгоно, друг мой, тебе тоже девчонку подсунули?
– Девчонку? О нет – это была богиня!
– И у меня тоже… Дьявол бы их всех побрал! И как это мы с тобой на такую детскую приманку клюнули?
– Да потому что мы слишком умные, – неожиданно выдал Нгоно. – Не могли и предположить такой примитив: обаять, опоить, привязать. Просто непонятно – зачем? Ведь могли бы и сразу убить.
– Да уж… зачем, интересно? Ты ж говорил – фульбе не людоеды.
– Не людоеды. Только в здешних лесах появилась какая-то ужасная рычащая тварь с огненно-горящим взглядом! Я думаю – ей нас на ужин и предоставили.
– Что еще за тварь? – Молодой человек зябко передернул плечами. – Лев, что ли? Или этот, пятнистый… леопард?
– Не тигр и не леопард, – задумчиво возразил инспектор. – Фульбе – лихие охотники, что им какие-то лев с леопардом? Не-ет, тут что-то другое.
– Тогда – крокодил. Вон, озеро рядом.
– С крокодилом они бы тоже справились. Видал, какие щиты у здешних воинов?
– Да как-то не обратил внимания.
– И зря… Из крокодиловой кожи. Это чудище, для которого нас тут привязали, Мвамбой зовут. То есть на языке фульбе «мвамба» и есть чудовище.
– Спасибо за справку! – Саша презрительно сплюнул. – И когда ж эта чертова мвамба нас скушать изволит?
– Думаю, ближе к ночи, – невозмутимо отозвался Нгоно. – Плотоядные хищники – они ведь, в большинстве своем – твари ночные. И это – здорово!
– Н-да-а… Не понимаю, почему – здорово?
– Да потому что до ночи еще чертова уйма времени! Ну, не уйма, но часа четыре есть. Что-нибудь да придумаем.
– А вот это верно…
Александр снова попытался пошевелить ногами и руками… кажется, получалось! Вот еще чуть-чуть, еще немножко – и можно будет освободить левую руку, а это уже – большая часть дела! Вот… вот осторожненько… чуть-чуть…
В воздухе вдруг что-то свистнуло, и в кору дуба, как раз около левого уха Саши, впилась дрожащая злая стрела!
Молодой человек немедленно застыл, и, выждав некоторое время, позвал:
– Эй, Нгоно! А мы, кажется, под охраной!
– Стрела? – напарник откликнулся чуть погодя.
– Она самая.
– И у меня. Едва ухо не пронзили, сволочи.
– Эк как ты дорогих соплеменников! Ладно, ладно, молчу… что делать будем?
– Болтать. Похоже, это не запрещается.
– Пожалуй, да, – согласился инспектор. – А вот шевелиться я бы не посоветовал. Хотя… веревочки-то я ослабил.
– Я тоже. Еще бы чуть-чуть… этак незаметно – как раз к вечеру и получится. А как стемнеет – надо валить.
– Кого валить?
– Чудище! А лучше – бежать отсюда. Оружие у нас теперь есть, – Саша скосил глаза на стрелу. – Вполне подходящее.
– А пистолет твой, конечно же, в мешке остался?
– Само собой, в мешке. Не мог же я его под подушку спрятать… за полным отсутствием таковой. Кстати, интересно, как они тут спят – без подушек?
Этот вопрос напарник проигнорировал, и беседа прервалась, чтобы возобновиться уже на закате.
– Эй, Нгоно, друг мой. Ты что там, спишь?
– Немного поспал, врать не буду.
– Я тоже. Теперь голова куда как меньше болит. А знаешь, – Саша вдруг улыбнулся, – все-таки хорошо, что на мне джинсы!
– Хм… и что же в этом хорошего?
– А в том, что туника – навыпуск, и карманов на джинсах не видно… А в заднем карманчике у меня – перочинный нож! Так что ждем темноты, дружище Нгоно! Кстати, не видишь ли ты наших стражей?
