Ты, вождь всезнатный,
несокрушимый,
за жизнь сражайся,
что силы достанет!
Я встану рядом!
Откуда он здесь взялся?
– Эй, Николай, – нырнув в кабину, что есть силы заорал Александр. – Разворачивай давай, разворачивай, назад, понял?
Чумазый тракторист очумело округлил глаза, но, узнав Сашу, закивал, заулыбался… ага, дернул фрикцион, упер ногу в педаль… Рыча и лязгая гусеницами, трелевочник развернулся на месте, словно подбитый фашистский танк. От оранжевой морды трактора, от сверкающего навесного ножа со звоном отскакивали копья и камни, а натянутая на стеклах металлическая сетка, предназначенная для защиты от сучков и веток, неплохо прикрывала и от стрел.
Улучив момент, Саша распахнул дверь и увидел ухватившегося за лебедку Нгоно:
– А ну давай сюда, парень!
Не столько сказал, сколько показал жестом – да и так все понятно. Оп! И темнокожий напарник, вспрыгнув на платформу сзади, ухватился за лебедку, довольно скаля зубы. А что ж – в одноместной-то кабинке и вдвоем было тесно.
Саша громко расхохотался и хлопнул Вальдшнепа по плечу:
– А теперь – вперед, Федорыч! И давай – на полную скорость.
– Ась? Чего?
– Быстрей, говорю, давай!
Трелевочник попер обратно в саванну, сбивая деревья и освещая путь мощными лучами фар. Из-под гусениц летели камни.
– Давай, Николай, жми!
Саша помахал рукой– мол, правильно едешь, да еще бы оборотов прибавил.
Весников провел ребром ладони по горлу – мол, все, и так на пределе идем.
– Хорошо, хорошо! – кивал Александр, оглядываясь – не прицепился ли кто-нибудь сзади. Эти фульбе – народ, судя по всему, отчаянный, с них станется.
Нет, похоже, пока никого.
Обнаружив кнопку, молодой человек врубил задний прожектор. Нет! Погони не было! Охотники просто потрясали копьями и прыгали, видать, испытывая бурную радость. Ну, еще бы – обратить в бегство такое жуткое чудище! Мвангу!
Не сбавляя хода, трелевочник проехал еще километров пятнадцать, после чего укрылся в каких-то зарослях, где и встал.
– Думаю, здесь хорошее место, – дождавшись, когда Весников заглушит двигатель, спокойно сказал Александр.
– Хорошее? – Тракторист хлопнул глазами и жалобно поинтересовался: – Саня, родной! А мы вообще-то где?
– Очень и очень далеко, Николай, – честно ответствовал молодой человек и, осторожно распахнув дверь, выглянул наружу.
– Господи! – испуганно перекрестился Вальдшнеп. – Никак – луна! Целая! Саня… а эти цыгане, они за нами не погонятся?
– Цыгане? Ах, эти… полагаю, что нет. Можем спокойненько подремать до утра.
– Подремать?
– Николай, ты выключишь наконец фары? Смотри, аккумулятор посадишь, а другого здесь взять неоткуда.
– Саня-а-а… А где все-то? Рябов Конец где? Тайга… Озеро?
– Ну, озер тут много – завтра увидишь. А сейчас – спать.
– Да не могу я спать-то! Вот так заехал туда – не знаю куда. Вторые сутки места себе не нахожу… Как вот проснулся.
– А-а-а-а! – догадался Саша. – Так ты, значит, в трактор забрался поспать?
– Ну да, а куда ж еще-то? В избе шумно – вы там в дорогу снаряжались. Я и подумал – дай-ка вздремну пару часиков… глаза чего-то слипались – прямо мочи нет.
– Так-так… Ты, значит, в трелевочнике лег, а его и утянуло… скорее всего – вместо наших парней… или – параллельно. Ну да что теперь гадать?
– Саня… ты про что это, Саня, а? Слышь, а давай-ка мы завтра поутру домой поедем, в поселок! Ну, правда, поедем, а то что тут делать-то? Куда-то подевались все… Цыгане какие-то кругом, хижины, жара. Луна вот эта! Она-то откуда взялась… такая!
– Откуда надо – оттуда и взялась, – грубо перебил молодой человек. – Сам скоро поймешь все.
